Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

Category:

"Пламя". Ч.2. Глава 6 (Окончание)

 

В лесу, а тем паче в дубраве темнеет рано. Солнце стояло довольно высоко, золотя и без того яркие шафранные, янтарные и багряные листья росших промеж могучих еще зеленых дубов берез и лип, а тени уж стали застилать землю, увеличиваясь и темнея с каждой минутой.

Вечер – как вечер. Небольшой военный лагерь разжигал костры, готовился к ужину, а там – и ко сну. Все, как всегда. Да только редко что может быть ожидаемым.

Едва стемнело, в землянку к командиру ворвался один из партизан, оставленных на посту. У входа он столкнулся с Иваном Сергеевичем Шатровым, выходившим отдать некоторые малозначительные приказы назавтра.

С того дня, как мы оставили его едущим в фаэтоне у пулемета, с Шатровым произошло много чего интересного. Но самым знаменательным было то, что Махно назначил его своим ближайшим помощником, так что дел теперь у Ивана Сергеевича было невпроворот: что такое жизнь партизанского отряда, когда можно в каждую минуту ожидать удара вартовых или карательного отряда немцев, не стоит и объяснять.

Изменился и сам Шатров. Исчезло из его характера, да и облика все, что еще оставалось в них наивного, юношеского. Иван Сергеевич словно посуровел, и на все вокруг смотрел теперь совсем иными глазами, чем дотоле. Но это вовсе не значит, что он изменил прежним идеалам. Он утратил былые иллюзии, но не потерял веры в разум, добро и торжество справедливости. Так или иначе, но именно в те дни он по-настоящему стал мужчиной, стал Человеком. Может быть, на это сильно повлияло и то, что теперь он жил не только для одного себя, но и для десятков его новых товарищей.

Нельзя одним предложением описать и взаимоотношения между Иваном Сергеевичем и Нестором Махно. Казалось бы, какие серьезные противоречия могут быть между командиром и его помощником. Однако они были. Цель у обоих была одна – свержение антинародной власти гетмана и изгнание оккупантов с родной земли. А в остальном...

Недаром Махно причислял себя к анархистам, а Шатрову ближе были коммунистические идеи. И, хотя и Нестор, и Иван Сергеевич сознательно старались избегать подобных разговоров-столкновений, но подчас избежать их было трудно, а то и вовсе невозможно. Оба были упрямы и идейны – и одного этого было достаточно для ожесточенных споров, которые, правда, доселе и заканчивались миром, но длились часами. Большевиков Махно не любил люто. Против них в споре у него были заготовленные карты, и каждый раз он говорил – надо заметить – очень эмоционально – примерно одно и то же:

- Мы живем в великое время, когда рушатся косные устои тысячелетий, когда восходит солнце новой жизни. В такой момент, как сейчас, любые действия должны быть связанными с трудовой массой народа, как наиболее заинтересованной в торжестве свободы и правды. Но посмотри – Советская власть мешает свободным творческим выявлениям в общем деле трудящихся, в деле подлинного экономического, политического и духовного освобождения. На пути развития революции стоит палач из рядов революционеров, имя которому – правительство. Одна партия при всех своих потугах не может вместить в рамки своих партийных доктрин ширь и глубину жизни трудящихся. Работа большевиков сводится к интересам их партии. Государства, правительства, партии – это оковы человечества, против которых и боремся мы, анархисты.

Махно мог говорить часами, а Шатров в это время лишь молчал, легко улыбаясь, но по окончании речи Нестора вставлял короткие фразы, которые заставляли присутствующих при беседе, еще минуту назад увлеченных, покоренных словами ватажка, глубоко задумываться и чесать затылки.

За последний месяц Иван Сергеевич стал одним из самых приближенных к Махно человеком, не расстававшимся с командиром ни на минуту – таковы уж были обстоятельства. Но это не значит, что Нестор Иванович стал для Шатрова человеком без секретов – понятным и раскрытым.

Люди бывают разные. У одних все – как на ладони – и мысли, и характеры. Но есть и другие – те, личности которых не разгаданы не то что при жизни, а и после смерти. Таковым был и Нестор Махно, которого не мог разгадать и столь проницательный, многое повидавший человек, как Иван Сергеевич Шатров. Что больше в этом человеке – темного или светлого? За тот или иной поступок сегодня Шатров мог возненавидеть Махно, но уже завтра – быть потрясенным и восхищенным.

Чем-то они, может, и были похожи – Нестор и Шатров (Иван Сергеевич несколько раз ловил себя на этой мысли), но качества, присущие Ивану Сергеевичу, у Махно были как бы гипертрофированы – и злость, и доброта. Он мог помиловать злейшего врага (как было с бывшим комиссаром Временного правительства Б.Н. Михно, не без участия которого когда-то был разгромлен «Союз бедных хлеборобов» и арестован сам Нестор) или расстрелять за малейшую провинность, так что никто рядом не мог этому помешать.

Из-за сумерек и задумчивости Шатров заметил ворвавшегося бойца лишь в тот момент, когда они столкнулись.

Инстинктивным движением Иван Сергеевич потянулся к кобуре, но, получше разглядев взволнованного партизана, спросил, нахмурившись:

- Что случилось?

- Там… это… хлопчик з села. К командиру хочет. Так и сказал – веди меня, мол, к вашему главному.

Иван Сергеевич потрогал отросшую бородку.

- Где мальчишка? – спросил он, одновременно с этим проворачивая в голове какие-то мысли.

- Он-то? Да я, если надо, мигом за ним сбегаю.

- Беги.

Любые подозрения – тайные или явные – могли исчезнуть сразу же, увидь кто этого  мальчишку – простого деревенского пастушонка в залатанной рубашке, с растрепанными рыжими волосами.

- Ну, здравствуй, – приветливо произнес Иван Сергеевич, протягивая ему руку.

- Здрасте, – несмело ответил мальчик, одной рукой неловко отвечая на рукопожатие, а рукавом другой подтирая нос. – Вы, что ли, старшой?

Шатров не ответил.

- Ты скажи сначала, что произошло.

Глаза пастушонка расширились и он заговорил торопливо заметно выученные заранее слова:

- Мене з нашого села послали к вашому старшому, щоб я вам размовил, що вже завтра прокляты гетманцы нас жечь придут…

Мальчишка вдруг остановился и с подозрением взглянул на Ивана Сергеевича.

- Так ви старшой или нет? – спросил он.

- Пойдем,  Шатров взял его за худенькие плечи и подвел к землянке. – Иди за мной.

Махно в одиночестве ужинал, но, увидев помощника с незнакомым мальчишкой, тут же забыл о трапезе и поднялся им навстречу.

- Вот, Нестор Иванович, – Шатров подтолкнул пастушонка чуть вперед, – вестовой из Екатериновки. Говорит, что завтра в село придут державники.

- Не тильки в село, та к вам тож, – при виде настоящего «старшого» смелость вернулась к мальчишке, – з Новониколайки.

- Кто тебя послал сюда? – переглянувшись с Иваном Сергеевичем, спросил Махно, садясь на стол.

- Усе село и послало, – удивился пастушонок.

 - И что?

- Так и сказали – треба к партизанам идти, а больше ничего.

- Хорошо, – Нестор постучал костяшками пальцев по столу, покрутил усы. – Иван Сергее­вич, вы там позаботьтесь, чтобы этого постреленка накормили, а после приходите сюда... Да, и если увидите Чубенко, Каретникова, Белаша или еще кого-нибудь из нашей старой гвардии, зовите их тоже до меня.

Новость, принесенная пастушонком, никого особенно не удивила. Каждый знал, что рано или поздно это должно было начаться. Это знали, и к этому готовились.

Особых споров на совете не было. Пока сошлись на одном – чтобы хоть как-то действовать, нужно знать силы и численность противника, и уже из этого исходить во всем остальном.

- Сегодня спать вряд ли придется, – уверенно произнес Махно, – по крайней мере, нам. Главное – чтобы отряд в любую минуту был готов или к бою, или же к длинному переходу.

- Так неужто мы оставим селян в беде? – взвился Марченко, изумленно глядя на ватажка.

- Все зависит не от нас. Хотя, думаю, навряд ли власти могут выслать против нас крупные силы.

Около полуночи в лагерь махновцев явился еще один житель Екатериновки, сообщивший, что в паре верст от села остановился на ночь отряд гетманцев. А сколько их и что именно за отряд, доброжелатель не знал и не ведал, сказав только, что «дюже много».

Это новое известие внесло некоторые коррективы в планы партизан, ведь противник был уже рядом и мог ударить в любую минуту.

По приказу Нестора по всему лагерю были потушены костры, а по всему периметру дубра­вы выставлены дополнительные пикеты.

Без определенной цели ходил Махно с «летучей мышью» в руках между бойцами. В конце концов Шатров, которого командир попросил всегда быть рядом, понял, в чем дело – этот ночной моцион помогал Нестору думать.

У оврага, на дне которого журчал невидимый во тьме ручей, Махно вдруг остановился и поднял фонарь к самому лицу Ивана Сергеевича.

- Не боишься? – как-то странновато спросил он.

- Чего? – не понял Шатров.

- Пойти в разведку. Прямо сейчас, – Махно сделал упор именно на два последних слова.

Иван Сергеевич дернул плечом. При всем отсутствии и грамма высокомерия он все же был уверен до этого, что за время их жизни и борьбы бок о бок Нестор и сам без труда мог бы ответить на свой вопрос. Шатров не стал говорить да или нет, он лишь спокойно спросил:

- Одному? Если одному, то что стоять...

До этой минуты какой-то напряженный, Нестор вмиг размяк.

- Прости, если обидел, – несвязно сказал он. – Конечно, не один. Пошли, Марченку найдем. Он до смерти любит все эдакое. Ну, и Каретника, к примеру. На ум он, может, и не скор, зато в остальном незаменим. Я бы тоже пошел, но боюсь, что они могут опередить вас. И глядите у меня, – Махно снова остановился и строго поглядел на Ивана Сергеевича, берясь за пуговицу его френча, – без всяких там фокусов, у меня на вас вся надежда.

Да, нечасто можно было дождаться от Нестора таких слов.

Алеша Марченко встретил предложение пойти в разведку с восторгом. Семен Каретников от подобных бурных изъявлений воздержался, но с Махно, которого он боготворил, спорить, безусловно, не стал.

А уже через полчаса все трое, захватив с собой пистолеты и побольше патронов, сели на самых быстроногих, какие только нашлись, лошадей, и нырнули в ночную мглу, твердо помня наказ Махно во что бы то ни стало вернуться до солнца.

Свои скрылись из виду даже раньше, чем смолкли их голоса: темень была непроглядная. С одной стороны, это было хорошо, недаром ведь говорят, что темнота – лучший спутник тайны, а с  другой – существовала и опасность неожиданно наткнуться на врага, потому что человек из Екатериновки растолковал месторасположение ночлега державников весьма примерно. Так что знали разведчики – плутать им и плутать.

Местные перелески, овраги и ручьи из всех троих лучше знал Марченко. На него-то и его нюх следопыта и положились Шатров с Каретниковым, ехавшие чуть позади и готовые в любую минуту по условному знаку (а это было совиное уханье – все подобные звуки юноша знал досконально) приготовиться и схватить спрятанные сзади, под выпростанными рубахами пистолеты.

Ночь была тягучая и тревожная. С севера, как раз с той стороны, куда сейчас держали они свой путь, медленно надвигались тяжелые, пугающие своей необъятной громадностью и грозностью тучи. Все вокруг былоо темно, хоть глаз выколи, но тучи тем не менее выделялись своею еще большей чернотой.

Все чаще налетал порывами пронизывающий ветер, трепля и срывая увядшие листья, в своих завываниях напоминая то протяжный свист, то детский плач, а то и будто бы хохот, от которого – хочешь не хочешь – волосы на голове начинали шевелиться, а рука невольно тянулась к единственно надежному другу – пистолету. Да и тропинка вела себя странно. То поднимаясь, то неожиданно круто спускаясь, она виляла и кружилась с таким завидным постоянством, что невольно возникал вопрос – не сбились ли с пути.

Но Алеша Марченко, судя по его беззаботному виду и насвистывающей песенке, был чужд тревогам и вел своих друзей уверенно вперед.

Семен молчал и, опустив голову, так что подбородок касался груди, мерно покачивался в седле. «Задремал», – подумал Иван Сергеевич и, ощущая какую-то непроходящую необходимость в разговоре, в человеческой речи, догнал Марченко.

- Тоскливо? – вполовину повернув голову к Шатрову, догадался юноша. – Да, что-то и природа угрюмится.

- Наверное, и дождь пойдет, – предположил Шатров.

- К утру, – с уверенностью сказал Марченко.

Ураганный порыв ветра пронесся под сиротливо пригнувшейся травой, зашумел в кроне тополей. На короткий миг выглянувшая луна блекло осветила землю – и вовремя. Оба всадника – Иван Сергеевич и Марченко были на самом краю обрыва, так что под передними копытами их лошадей уже осыпались вниз комья глины.

- Осади назад, – негромко шепотом вымолвил Алексей, сам с чуть заметным волнением натягивая поводья.

Осторожно отвели и Шатров, и Марченко лошадей от страшного обрыва, высотой не меньше семи саженей, и только после этого осознали всю опасность случившегося минуту назад. Они понимали, что смогли избежать смертельной опасности, но несмотря на это, было все же не по себе.

Подождав Каретникова и предупредив его об опасности (для чего они вынуждены были разбудить титана), решили пока ехать вдоль обрыва и искать пологий спуск вниз.

Долгого поиска удалось избежать. Скоро они наткнулись на бегущий вниз ручей и по его берегу начали спускаться к реке. Сама Волчья с каждым пройденным метром виднелась и даже, скорее, ощущалась все явственней. Не прошло и пяти минут, как ее темная, кое-где поблескивав­шая гладь расстелилась перед разведчиками, невольно отталкивая и навевая своей свинцовой тяжестью неприятные мысли.

- Волчья, – усмехнувшись, проговорил Алексей, – временами у нее и взаправду волчий характер, например, весной.

- Здесь будем переходить? – спросил Иван Сергеевич, для которого давно уже не было секретом, что Марченко наверняка даст наиболее верный и приемлемый для них совет. Так оно и произошло.

- Да, здесь, – не мудрствуя лукаво, ответил юноша, – тут перекат, коням выше колен не будет. Течение быстроватое, но точно не собьет.

Настрой людей передался лошадям и они с большой неохотой вступили в негостеприим­ную, непредсказуемую реку, а, выйдя на противоположную сторону, поспешили подальше от берега.

- Теперь надо быть осторожнее, – предупредил Марченко, – если я правильно понял, они где-то не так далеко.

- Ты, главное, скажи, когда стрелять или деру давать, – флегматично подал свой голос Семен Каретников – наверное, впервые за всю поездку.

- Жди! – рассмеялся Алексей. – Надеюсь, ни того, ни второго делать не придется.

Каретников равнодушно пожал плечами и зевнул, как будто ему было определенно все равно – стрелять или не стрелять, «давать деру» или же нет.

Не успели они отъехать далеко (был бы день, оглянувшись, они могли бы еще видеть позади реку), как Марченко, ехавший опять впереди, остановил лошадь и, приложив к губам палец, издал характерный шипящий звук. Подъехав к нему, Шатров с Семеном все увидели – несколько костров, мерцавших в ночном мраке, и сидевших вокруг них, а чуть поодаль – и стоящие фигурки в военной форме.

«Они?» – взглядом спросил Иван Сергеевич. Марченко наклонил голову.

- Можно подойти чуток ближе, не заметят, – спрыгивая на землю, сказал он, – а там – по­смотрим. И замотайте лошадиные морды – заржут не дай бог. Вот, я припас тут тряпицы.

«Чудно все-таки, – думалось Шатрову, когда они медленно приближались к бивуаку гетманцев, – интересно, кто у них командир? Это же надо быть таким бездарным! Остановились на холме – месте, открытом для всех ветров и взглядов, костры разожгли кое-как – вот-вот потухнут, часовые совсем рядом к остальным... Что за нелепица? Словно и не державники вовсе, а кадеты десятилетние».

И не подозревал Иван Сергеевич, как в своих мыслях был он близок к правде!


Tags: Творчество
Subscribe

  • Кавказская западня

    Конфликт Баку и Тегерана отразил тревожные процессы на постсоветском пространстве. Пользуясь амбициями и зависимым положением элит, внешние силы…

  • Политическое сватовство с дальним прицелом

    США не оставляют надежд на закрепление в Центральной Азии. В регион зачастили американские дипломаты и военные, не скупящиеся на обещания…

  • Тегеран вырывается из тисков

    Не успело новое правительство Ирана приступить к обязанностям, как ему пришлось столкнуться с испытаниями. Используя провокации, открытые угрозы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments