Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

Categories:

Пушкин и революционеры

551891_original
Как известно, сразу после Октября 1917 года советская власть стала активно способствовать изучению и изданию русских классиков. Причем, вопреки навязываемым мифам, ДО 1917 года того же Пушкина издавали и читали гораздо меньше, чем ПОСЛЕ.

Подробнее об этом здесь.

Однако до революции отношение к Пушкину среди революционеров было не столь однозначным. Об этом свидетельствует весьма любопытная брошюра, изданная саратовскими социал-демократами к 100-летнему юбилею Александра Сергеевича.



НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ПУШКИНЕ
26-го мая 1899 г.
С[аратовская] С[оциал]-Д[емократическая] Г[руппа]


26-го мая этого года в обеих столицах и в большинстве провинциальных городов будут чествовать А. С. Пушкина по поводу столетия со дня его рождения.

Вся буржуазия готовится торжественно отпраздновать память «великого поэта земли русской», а правительство содействует ей и средствами, и личным участием.

Не жалеют ни времени, ни денег на праздник в то время, когда миллионы крестьян в буквальном смысле слова мрут от голода, когда цынга и тиф убивают голодный народ. Нам кажется неуместным кидать деньги на праздник в годину народного бедствия. Но может быть речи ораторов на этом празднике и печать заставят нас изменить свое мнение?.. И те и другие говорят, что Пушкин обладал замечательным поэтическим талантом, что он усовершенствовал русский язык, что он первый заговорил о русском народе и служил своей поэзией народу.

Мы не отрицаем, что Пушкин обладал большим поэтическим талантом, т. е. писал очень звучные, красивые стихи, не спорим и с тем, что он усовершенствовал русский язык; но, товарищи, важно не как человек говорит, а что он говорит. Чем красноречивее человек говорит о народе и его страданиях, тем он полезнее народу, тем большего уважения он достоин, но если человек свой талант не употребляет на народное благо, если он служит им эксплоататорам, то он враг народа и не уважения, а презрения достоин.

Пушкин не был никогда другом народа, а был другом царя, дворянства и буржуазии: он льстил им, угождал их развратным вкусам, а о народе отзывался с высокомерием потомственного дворянина. Жизнь Пушкина прекрасно подтверждает справедливость наших слов. Мы знаем друзей народа, окончивших жизнь на виселице, мы знаем друзей народа, сидевших долгие годы в тюрьмах, сосланных в снега Сибири, но друзей народа в кругу придворных, награжденных званием камерюнкера, мы не знаем и убеждены, что там, в палатах царя, их нет. Ссылками и тюрьмой награждало и награждает русское правительство друзей народа и только один из них Пушкин был награжден 30-тысячной рентой и званием камер-юнкера. Этот факт наглядно показывает нам, что Пушкин не был другом народа.

Если мы посмотрим на чествование памяти Пушкина, то увидим, что на этот праздник собрались те же эксплоататоры всяких сортов, благоволением которых он пользовался при жизни. Вы видите расставленные стройными рядами войска, — это те, кто с оружием в руках пойдет на вас, если только вы осмелитесь требовать от хозяина лишний рубль за свой каторжный труд. В честь поэта поют панихиды архиереи и попы, — это духовная гвардия буржуазии, которая учит вас в церквах безмолвной покорности перед грозным начальством и сулит гнев божий за всякий ропот. Видите вы разряженную толпу т. н. «интеллигенции», — это те, кто заигрывает с вами на словах, а на деле свято блюдет интересы своего кармана. Тут же найдете вы и молодежь, которая учится на ваш счет по средним и высшим учебным заведениям, чтобы суметь потом поступить с вами по всей строгости законов, если вы выкажете недовольство своим положением, чтобы строить новые фабрики, для эксплоатации рабочей массы, чтобы блюсти интересы фабриканта в должности фабричного инспектора, инженера, директора и др... Все они собрались на праздник в честь Пушкина, потому что он их поэт, их по рождению, мыслям и чувствам: поклонение буржуазии и правительства говорит за это. Если мы обратимся к его произведениям, то увидим, что Пушкин никогда не интересовался народом, не любил его и не болел за него душою. Для характеристики поэта нужно знать время, в которое он жил. Пушкин жил в одну из самых тяжелых эпох русской истории, конец царствования Александра I и первые 12 лет царствования Николая I. Миллионы крестьян стонали под игом крепостного права. Стон великий, стон народный проносился по всей русской земле от края до края. Дворянство безжалостно эксплоатировало народ, мужик все свое время отдавал помещику и в награду за тяжелый труд отсылался на конюшню для позорного наказания плетьми. Когда же крестьянство, возмущенное своим бесправным положением, восставало против своих притеснителей, то услужливое правительство посылало на помощь помещикам свои войска. Были и в то время на Руси фабрики, но мало, гораздо меньше, чем теперь. Рабочие были совершенно разрознены, а потому вы сами поймете, как тяжело им жилось. Привольно жилось только барам, хотя и с ними иногда не церемонился православный царь. И вот в это-то время жил и писал свои стихи «знаменитый» Пушкин. Как же он отозвался на народное бедствие? Изобразил ли он в своих стихах забитого русского мужика? Страдал ли он страданиями русского рабочего, радовался ли его радостями? Нет, он едва ли даже подозревал о его существовании.

В чаду столичной жизни, вращаясь среди тех же помещиков-капиталистов, среди той же знати, мог ли он отрешиться от чувства своей среды, мог ли он отречься от своего положения? Вместо того чтобы откликнуться на народное горе, он с презрением, с горделивым самодовольством отвертывается от непонятной ему черни:

Подите прочь! какое дело
Поэту мирному до вас?!
В разврате каменейте смело!
Имели вы до сей поры
Бичи, темницы, топоры...
Довольно с вас!

Такими словами клеймит он толпу, обреченную судьбою на вечный труд и лишенную всех благ, которыми в изобилии пользовался Пушкин. Поэт обвинил в невежестве, в неспособности понять его стихи «толпу», забывая, что вся жизнь ее уходила на удовлетворение потребностей высших сословий, к которым принадлежал и сам Пушкин.
Когда в это же время польский поэт Мицкевич воспевал в своих стихах Польшу, восставшую против притеснений русского царя, то Пушкин отозвался о нем как об «угоднике черни буйной».

Мы уже говорили о том, что жизнь Пушкина протекала среди шума столичной жизни. Этот шум заглушал для него и стон мужика, задавленного непосильным трудом, и вопли матери, у которой взяли дочь в девичью, а сына забрили в солдаты. К Пушкину вполне применимы слова Некрасова из дивного стихотворения «Размышление у парадного подъезда»:

Что тебе эта скорбь вопиющая?
Что тебе этот бедный народ?
Вечным праздником быстро текущая
Жизнь очнуться тебе не дает!

Не печальную участь страдающего народа изображает Пушкин в своих произведениях. Интересы высших классов общества нашли в нем своего талантливого выразителя. Преклонение в стихах, иногда довольно нескромных, перед женщинами, начиная от княгинь и кончая калмычкой, отвечает страсти к любовным приключениям высшего общества того времени, как и буржуазии нашей эпохи.

Дворянство и правительство с гордостью вспоминало о своей победе над голодающей «голыдьбой» во время пугачевского бунта, и Пушкин в «Истории Пугачевского бунта» прославлял полковника Михельсона, разбившего «вора и разбойника» Емельку Пугачева. Состоя камер-юнкером при дворе, он бескорыстно славословил доблести царя Николая I, этого рыцаря кнута и палки.

Его я просто полюбил.
Он добро, честно правит нами,
Россию вдруг он оживил,
Войной, надеждами, трудами...
И я ль в сердечном умиленье
Ему хвалы не воспою?!

Смотря на русскую жизнь глазами дворянства, конечно довольного своим положением, Пушкин превратил в своих стихах Россию, страну нищеты, рабства и невежества, в страну всеобщего довольства и мирного благополучия:

Вдали рассыпанные хаты,
На влажных берегах бродящие стада.
Овины дымные и мельницы крылаты, —
Везде следы довольства и труда.
Поэт совсем забывал о конюшне, девичьей и барщине, тяготеющих над русским народом.

Изобразив в радужных красках русскую жизнь, Пушкин с одушевлением, достойным лучшего дела, прославляет силу и мощь русского оружия:

Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык? Иль мало нас?
Так высылайте же витии... И т. д.

Пушкин прославляет оружие, которое употреблялось всегда для гнусных целей: с помощью этого оружия подавлялась в России всякая попытка свергнуть власть дворянства над многомиллионным населением России, с помощью его секли крестьян, не шедших на барщину, и забастовавших фабричных. Оно же ополчалось на друзей свободы на Западе, когда они пытались бороться за народ. Вспомним «замирение» Польши и подавление революции в Венгрии в 48 году. Не лишне для характеристики Пушкина обратить внимание на отношение его к польскому восстанию 31 года. Судьба сделала его современником великой кровавой борьбы, которую порабощенная Польша вела со своим поработителем — русским тираном. Весь просвещенный мир с невольным участием следил за этой неравной борьбой. И в этот-то момент, зная, как задавленная, загубленная страна обливалась потоками невинной крови, Пушкин выступил с крайне крикливым стихотворением: «Клеветникам России», в котором патриотический задор Пушкина перемешивается с слепой ненавистью к полякам, которые осмелились восстать против могучего деспота — злого гения великой свободы. Все в Польше горели в это время любовью к родине, стремлением вырваться из царства рабов на приволье западноевропейской жизни, и для характеристики этих святых чувств Пушкин не находит другого слова, как «кичливый» и тут же противопоставляет русского, как «верного росса». Итак «верность» царю, тупая покорность начальству и барину, полное отсутствие протеста против издевательства, оскорблений и глумления, среди которых протекала жизнь русского человека крепостной эпохи, — вот те черты, которые Пушкин противопоставил «кичливости» ляха. Очевидно Пушкину — другу народа — не было неприятным то, что в русском человеке обеспечивало господство дворянства над крестьянином, что совершенно обезличивало его, то, наконец, что должно быть предметом стыда и негодования для каждого честного человека.

Кучка честных людей из аристократии под влиянием идей французской революции готова была вступить в открытую борьбу с правительством. И борьба действительно началась при вступлении на престол Николая I декабрьским мятежом в 25 г.
Среди декабристов много было друзей Пушкина, но они не вводили его в свою среду, да и сам он держался в стороне от движения. Лучшие его товарищи, друзья молодости, шли в это время на эшафот или на каторгу, а он, знаменитый русский поэт, занимался прославлением тирана, с беспощадною яростью уничтожавшего своих врагов, друзей свободы!

Прекрасная характеристика Пушкина: «Он поет хвалу удаву в мундире, душившему в железных объятиях тридцать лет Россию [Герцен], лобызает царственную руку, забывая о своих друзьях, погибших от этой же руки жертвой своего увлечения свободой»
Все вышеизложенное в достаточной степени обрисовывает поэта, объясняет присутствие на его празднике буржуазии, правительства и попов, дает возможность отрицать за ним право называться народным, национальным поэтом.

Кто с презрением отворачивается от народа, кто замалчивает страдания его и протягивает руку его гонителям, кто яростно набрасывается на поляков за их стремление к независимости, тот не поэт народа и свободы! С шумом и великолепием отправляет буржуазия свой праздник... Позволят ли нам мирно и тихо, в кругу своих товарищей, отпраздновать память нашего героя? Вот, например, осенью исполнится десять лет со дня смерти Н. Г. Чернышевского. Он не боялся открыто и горячо высказывать свое сочувствие угнетенным массам порабощенного нуждою населения и с живейшим вниманием следил за пробуждением этих масс. Его мысли и чувства принадлежали не буржуазии, гордящейся своим награбленным богатством и развитием, а тому страдальцу-народу, который вечно с утра до позднего вечера должен трудиться, чтобы дать возможность этой буржуазии жить в роскоши и изобилии.

Когда вспыхнуло новое восстание в 63 г., Чернышевский не присоединился к воинственным диким крикам русского буржуазного общества, охваченного чувством слепого патриотизма и нетерпимости. Он понимал, что каждый человек, кто бы он ни был по своей национальности, имеет право бороться за свою свободу с теми врагами, которые похищают у него эту свободу. А в данном случае он понимал еще, что у поляков и у русских рабочих — враг один и тот же, этот враг — русское правительство, которое всюду с трогательною заботливостью поддерживает всеобщее рабство и охраняет интересы капиталистов. Чернышевский горячо восставал против всяких врагов свободы и видел их и в помещике, распоряжавшемся крепостным, как своею полною собственностью, и в капиталисте-фабриканте, отнимающем у свободного по названию рабочего большую долю его труда, и в русском правительстве, прямо и охотно помогавшем помещикам и капиталистам поработить народ. Эти взгляды Н. Г. навлекли на него преследование русского правительства. Оно, привыкнув встречать повсюду безгласную покорность, не хотело оставитьв покое друга народа и свободы. Страшась его честного голоса, оно приказало арестовать его, посадить в тюрьму, бросить на каторгу в далекую, глухую Сибирь. И там, оторванный от живого мира, великий талантливый писатель и честный человек должен был пробыть целую четверть века... Так расправляется русское самодержавие со своими врагами! Стоять за народные интересы и открыто обличать в грабительстве охраняемых законами грабителей-капиталистов — является таким тяжким преступлением, за которое русское правительство готово сгноить человека в тюрьме и на каторге или отправить его прямо на эшафот. И вот теперь этот честный друг народа, великий талант которого был загублен русским правительством, покоится в земле недалеко от нас, там, на кладбище. Можно ли будет нам спокойно вспомнить своего друга, пожертвовавшего ради нас и свободой, и талантом, и личным довольством?

Разве солдаты и жандармы, которые теперь готовы принять участие в чествовании Пушкина, не явятся и к нам на наш скромный праздник, но уже для того, чтобы разогнать и арестовать нас? Правительство с буржуазией не хочет, чтобы мы знали и почитали своих истинных друзей, оно не хочет, чтобы мы собирались вместе и обсуждали свои дела, оно жестоко преследует нас за каждую раскрытую попытку организоваться для общей борьбы с нашими врагами, потому что оно знает, что это объединение несет с собою гибель как для правительства, так и для буржуазии. Поэтому-то мы и видим, что праздник буржуазии, иначе говоря, праздник рабства, насилия и эксплоатации, справляется гласно, всенародно, на площадях, с одобрения и при участии самого правительства, а праздник труда, стремящегося к освобождению (1-е мая), подводится под государственное преступление! Правительство желает нас видеть разъединенными, потому что сознает силу организованных рабочих и боится ее. Но это-то и заставляет нас теснее сближаться друг с другом, потому что в великой борьбе рабочих с капиталистами первые только тогда возьмут верх, когда они будут выступать против своих врагов как целый класс, как организованная армия сознательных врагов капитала. У русского рабочего больше врагов, чем у западноевропейских товарищей: последние успели уже добиться того, что им не мешают соединяться вместе в обширные организации, собираться для открытого обсуждения своих вопросов, выражать свои взгляды и выставлять свои требования в печати. Теперь они могут сосредоточить всю силу своих ударов против главного врага — буржуазии. А русскому рабочему приходится бороться за такие права, без которых трудно ему, почти невозможно создать всеобщую организацию, обеспечивающую полную победу и возможность воспользоваться этой победой, — а именно, он должен добиваться права сходок, печати, рабочих союзов.

Свобода собраний и союзов — вот одна из тех целей, к которым мы должны стремиться. А пока эта свобода не признается нашими законами, выработанными правящими классами общества для оправдания их господства над простым народом, мы будем собираться и объединяться тайно и время от времени в организованных дружных стачках выставлять общие требования.
Но для того, чтобы под знаменем рабочего движения сплотить возможно большие массы рабочих, необходимо развивать их классовое самосознание, необходимо разъяснять им смысл великих современных событий, иначе говоря, необходимо для них просвещение. Развитой рабочий сам поймет выгоды организации и неизбежность непримиримой борьбы с буржуазией и правительством. Для развития же и образования необходимо прежде всего свободное от труда время. Если рабочий не хочет оставаться вечным послушным рабом капитала, он должен прежде всего добиться такого ограничения рабочих часов, при котором можно было бы удовлетворять свои высшие духовные потребности и следить за своим развитием. Западноевропейский рабочий понимает, что в сокращенном рабочем дне кроется источник его общественной силы и могущества, и он борется потому за дальнейшее его сокращение, борется за 8-часовой рабочий день.

Присоединимся же и мы к великому, могучему крику, объединившему рабочие партии всего мира: «Восемь часов для труда, восемь для сна, восемь свободных!» В этом всемирном крике слышится зловещее для мировой буржуазии прорицание ее надвигающейся гибели. Пускай она теперь, пока еще длятся дни ее господства, устраивает в честь своих героев-поэтов торжественные празднества. Мы с презрением отвернемся от этого шумного ликования буржуазии. Пускай она веселится под звуки военной музыки и церковного пения. Солдаты и попы — верные ее друзья и союзники!

Но пусть она также помнит, что ее веселье не бесконечно. Ее ликование продлится лишь до тех пор, пока русский рабочий не сплотится в цельную, единую и сильную партию. Твердая организация дает нам силу и крепость в борьбе. Нас можно разбить по одиночке, но все вместе мы непобедимы!!!

Характерно, однако, что уже перед следующим юбилеем (100-летие смерти поэта в 1937 году) большевики пошли на критику данной брошюры. В том числе и сам Майер признал ошибочность своих выводов. 
Tags: Интересное, Пушкин, СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments