Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

Categories:

"Пламя". Ч. 2. Глава 3 (Окончание).

* * *

На следующее утро чуть свет Алексея Васильевича Монюшко снарядили за Марченко, который и появился вместе с вернувшимся учителем спустя меньше часа. Узнав о задуманном, юноша долго хохотал, но идею оценил по достоинству и обещал приложить все усилия, чтобы воплотить ее в жизнь. Времени попусту тратить было нельзя –  от соседей Монюшко было узнано, что смотр гарнизона и речь генералов состоится в полдень –  оттого Алексей почти сразу же отправился к брату с твердо намеченной целью совратить его на сей несовместимый с христианско-церковными канонами шаг. Утешало лишь одно –  старший Марченко, кровью связанный со своим братом, несмотря ни на что, несильно отличался от него по части любви и понимания шутки. Потому и надежды на успешный исход миссии Алексея все ж-таки были.

Кроме того, уносясь, Марченко пообещал обежать всех бойцов махновского отряда, чтобы они, в первую очередь, сыграли роль гостей, а во вторую –  в случае опасности смогли защитить и спасти Нестора и Шатрова.

- Если позволят молодожены, –  после ухода Марченко с иронией произнес Алексей Васильевич, –  я тоже своим скромным присутствием почту столь знаменательное событие.

- Если нашему предприятию и суждено рухнуть, –  язвительно ответил Махно, брезгливо примеривая фату, –  я все же не пожалею о нем, потому что оно хоть раз вытащит вас в люди.

 

* * *

 

Солнце еще не успело подняться до верхней точки небосвода, когда в тихое Гуляйполе ворвался рев моторов трех автомобилей, которые в сопровождении кавалерийского взвода показались на главной улице села. Испуганные шумом жители выбегали из домов подивиться на редкое зрелище, а восхищенные мальчишки, глотая пыль и черный автомобильный дым, бежали за ними от самой Песчанской слободы.

О приезде именитой делегации селяне знали лишь понаслышке и можно, не сомневаясь, представить, каково было бы их изумление, узнай они, кто сидел на кожаных креслах этих автомобилей. В первом автомобиле ехал губернский староста –  седовласый подагрик, «свидетель» времен Очакова и покоренья Крыма, ежеминутно отирающий уже порядком взмокшим платком потное лицо, а также начальник губернской варты. Второй и третий были заняты почти сплошь генералами –  товарищем министра внутренних дел –  щуплым генерал-лейтенантом, еще парой «патроклов», а также немецким бароном фон Муммом, который хоть и не являлся представителем военного сословия, но приковывал подобострастные взоры всех остальных участников поездки.

Судя по лицам вельможных сановников, Гуляйполе не было местом на карте, являвшимся предметом их вожделений. Уныло глядя на пыльные улицы, покосившиеся плетни и оборванных детей, на спор перебегавших улицу перед самым носом у автомобилей, они зевали и находили утешение в одних только беседах друг с другом. И можно было с предельной ясностью установить, что если бы не обязательность объезда гарнизонов, эти генералы в чистых мундирах и сверкающих погонах ни за какие коврижки не согласились бы побывать в этих краях.

Подскочив на ухабе, автомобили въехали на соборную площадь, теперь, когда по случаю визита знатных гостей с нее были убраны базарные лавки и арбы, больше напоминавшую огромный пустырь.

На краю площади уже выстроился гуляйпольский гарнизон, разделенный знаменосцем с флагом Украинской державы на две части. Слева, невольно поражая своей четкой выправкой, нога к ноге стояла рота австро-венгерских солдат в синих мундирах и красных чакчирах. А справа, во многом значительно уступая своим соседям –  вартовые Гуляйполя, выделявшиеся разве только своими фуражками с серо-голубыми трехзубчатыми кокардами и несуразными желтыми околышами.

Автомобили остановились прямо перед строем и генералы, с трудом поднявшись, стали медленно выходить, оправляясь и щурясь от яркого солнца. По толпе любопытных, оттесненных на края площади, пробежал шепоток: нечасто столь именитые гости почитали своим вниманием их село.

Дорога из Александровска заметно утомила их и, хотя генералы и старались держаться прямо, легко было понять, каких трудов это им стоило и как они желали поскорее отвязаться от этой формальной части.

Из всей группы один барон Мумм выглядел свежо и бодро и с любопытством, ярко выраженном на его гладком, не омраченном ни единой заботой лице, смотрел вокруг, улыбаясь девкам в ярких полушалках, и один раз даже прямоугольным носком ботинка почесал подбежавшей дворняжке за ухом.

Отделившись от строя, начальник гуляйпольской варты подпоручик Жупайло и австрийский майор отрапортовали о числе и готовности каждый своего отряда.

Товарищ министра лишь лениво кивал и за все время произнес, наверное, не более двух слов, как будто речь давалась ему с непреодолимым трудом.

Желая щегольнуть перед начальством выучкой своих подчиненных, майор и начальник варты, развернувшись к отрядам, громко скомандовали:

- Рота, напра-а-во! Marschкumpanie Rechts um!

- Полурота, напра-а- во!!!

«Раз» –  и триста солдат одновременно  повернулись на правой ноге. «Два» –  каждый пристукнул левой.

- Ша-а-гом!.. Marschieren! –  тягуче закричали офицеры и спустя пару мгновений резко гаркнули: –  Марш!!! Abtreten!

Австрийцы и «украинцы» разом подняли два шага левой ноги в сапогах (единственное, что объединяло их внешне). Секунда –  и триста ног, приладонив землю, издали ровный, четкий стук. И два отряда, мерно покачиваясь штыками винтовок и отмахивая назад левые руки, зашагали по площади.

Обойдя таким образом всю ее по кругу, они стали точно на том же месте, где стояли сначала.

- Неплохо, –  скупо похвалил генерал-лейтенант подошедших офицеров. –  Выучка хорошая. Хотелось бы, чтоб и в бою они действовали столь же слаженно.

По той же причине –  усталости –  им была отменена намеченная речь перед гарнизоном. А когда к товарищу министра подбежал волостной староста с листами подготовленного обращения, тот скривился и просительно взглянул на старосту губернского, который, поняв намек, обнял за плечи своего младшего коллегу и отвел его в сторону:

- Дорогой Григорий Остапович, –  негромко обратился к нему он, –  мы, конечно, рады проявлению вашей ответственности, однако, видите ли, от Александровска дорога долгая, у нас несколько раз ломались автомобили... В общем, вы дайте ваш докладик, мы его обязательно просмотрим.

Перетрусивший было волостной староста рад был отделаться столь легким способом и отдал свою речь, как отдал бы и десять, если б они у него были.

- Кстати, шановний добродию, –  наклонился он в свою очередь к уху губернского, – я и моя супруга будем очень рады, если вы зайдете к нам отдохнуть и откушать чем бог послал.

Губернский староста сразу оживился, потер руки, но тут же в его глазах мелькнула грусть.

- Я-то, конечно, рад, –  вздохнул он, –  да вот только ежели его превосходительство согласятся. Вы, дружочек, постойте, а я попробую их уговорить.

Генерал-лейтенант, который только из приличия не прерывал начальника варты, жалующегося на недостаточное снабжение вверенного ему отряда, с неизъяснимым удовольствием воспринял приглашение, шепотом переданное ему губернским старостой.

- Я приму к сведению ваши слова, –  нехотя ответил он, прерывая начальника, –  но действуйте и сами, Киев не добрая нянька. –  Проводите конфискации, накладывайте контрибуции на слишком вольнодумные села. Бандиты грабят банки и помещиков, а вы... ха-ха! –  грабьте их.

- Слушаюсь, ваше превосходительство! –  радостно воскликнул подпоручик Жупайло.

Легким наклоном головы и чуть видимым движением руки в белой замшевой перчатке товарищ министра отпустил начальника варты и, передав остальным приглашение старосты, довольно кивнул:

- Идемте. Там мы и обсудим все вопросы.

Но неожиданно все были остановлены словами барона, крикнувшего по-немецки:

- Постойте, господа! Herren, halt!

Слова его были заглушены звонкой песней и громкой игрой гитары –  из собора на паперть вышла большая толпа веселых людей с женихом и невестой впереди.

- Ей-богу, хоть убейте, ничего не могу понять, –  волостной староста ошеломленно развел руками, –  я лично приказал сегодня в соборе никакие службы не проводить. Позвольте, я пойду разберусь.

- Поздно, –  мрачно отозвался генерал-лейтенант, –  раньше надо было проверять и разбираться.

Было и правда поздно. Барон Myмм, которого, казалось, во всей поездке занимали лишь впечатления от знакомства с таинственной провинцией, уже шел к собору, размахивая своей тростью –  свидетелем украинской свадьбы он был впервые. Скрепя сердце остальные вынуждены были поплестись вслед за ним.

- Приготовились, ребята, –  шепнул Махно и Шатрову (нетрудно было догадаться, что это были именно они) учитель Монюшко, по сценарию разыгрывавший роль отца невесты, и повернулся к Марченко, шедшему с гитарой, –  давай, Алеша, наяривай!

Остановившись у ступеней, барон жадно впивался глазами в свадебную процессию, которая медленно спускалась вниз.

- Великолепно! –  шептал он. –  Настоящая украинская свадьба! Черт, сюда бы фотографа!

Наконец, не стерпев, Мумм сорвал с головы котелок и, насколько ему позволяла его упитанность, побежал вверх по лестнице, к молодоженам. Там, однако, его встретил Алексей Васильевич, вежливо, но настойчиво ограждавший «молодых» от любой, пусть даже и не совсем явной опасности быть разоблаченными.

- Герр, вам мое почтение, –  на сносном русском заговорил Мумм, крепко пожимая руку учителю, –  давно мечтал увидеть вашу национальную свадьбу.

- Можете быть спокойны, –  шепнул Шатров Нестору, почувствовав, как тот беспокойно сжал его руку, – этот, по крайней мере, неопасен.

Монюшко не был в особой радости от такого поворота событий, однако –  что делать! –  не мог пренебрежительно отнестись к настырному гражданину. К тому же от него не могло укрыться далеко не простое положение, занимаемое бароном.

- Очень приятно, –  любезно ответил Алексей Васильевич и взял Мумма под руку (своевременная и нужная предосторожность, ибо барон с его чересчур пытливой натурой вполне был способен пролезть туда, куда ему вовсе не нужно было пролезать). –  Но вы, несомненно, достойны гораздо большего, чем наша скромная свадьба.

- Полноте! –  успокоил (по крайней мере, так казалось ему самому) Мумм учителя. – Напротив, это то, что я мечтал увидеть.

Как уже говорилось, Алексей Васильевич специально вышел вперед, дабы не подпустить любопытного барона к Махно с Шатровым, однако Мумму, по-видимому, не терпелось поближе познакомиться с самими женихом и невестой, и ради исполнения своего желания он весь буквально извивался, стараясь выглянуть то из-за плеч Монюшко, то сбоку от него. В конце концов учитель принужден был сдаться и пропустить барона, в душе моля бога оградить «молодых» от неожиданных неприятностей. Примерно в таком же состоянии в тот момент находились и другие гости, большую часть которых составляли партизаны отряда. Будь тогда у собора полнейшая тишина, наверняка не составляло бы труда услышать, как единовременно забились в волнении с десятка полтора сердец, и громче всех, несомненно, сердца самих Ивана Сергеевича и Махно, не догадывавшихся об истинных причинах появления здесь барона. Все замерли. На Марченко, идущего с гитарой, волнение сказалось таким образом, что он незаметно для себя стал повторять одни и те же аккорды.

И Мумм на всем этом фоне казался особенно неунывающим. Подойдя к Шатрову, он пожал ему руку и отпустил довольно оригинальную шутку о женитьбе и ее необратимых последствиях.

- Кстати, –  заметил он, внимательно вглядываясь в лицо Ивана Сергеевича снизу вверх, –  мне, право, несколько удивительно встретить здесь, в глухой провинции, черты столь благородные, как ваши. Если не ошибаюсь, в одном из германских замков, кажется, в Тюрингии, я видел портрет, весьма схожий с вами.

Слегка расширив губы в улыбке, барон, находясь все еще в некоторой задумчивости от своего собственного открытия, подошел к «невесте» К счастью, лицо Нестора скрывала плотная фата, поэтому на сей раз Мумм был лишен возможности оценить и его.

- Приветствую вас, мадемуазель... ах, простите! –  уже мадам, –  рассмеялся барон и коснулся руки Махно, собираясь запечатлеть на ней поцелуй.

Однако произошло то, что только подтвердило тогда еще неясные опасения Монюшко, да и всех остальных, когда барон лишь подходил к «молодоженам». Как ни крути, все-таки любому человеку очень трудно полностью вжиться в роль за считанные часы. Даже профессиональным актерам. Махно профессиональным актером не был, да и повлияло, само собой, и известное волнение. Короче говоря, когда Мумм тронул его руку, Нестор вместо того, чтобы, не сопротивляясь, дать поднести ее к губам барона, по привычке сжал ее в крепком рукопожатии.

- Здорово! –  вместе с этим грубоватым мужским голосом, совершенно позабыв изменить его, сказал он, а когда опомнился, ничего вернуть назад уже было нельзя.

Пораженный барон смотрел на странную «невесту» с блуждающей глуповатой улыбкой, позабыв даже убрать свою руку из ладони Нестора.

Растерявшийся донельзя Махно был способен совершить еще большие глупости. Осознавая это, опомнившийся прежде других Монюшко поспешно вклинился между Муммом и Махно, болтая непонятную ему самому чепуху –  главное было отвлечь внимание барона, заставить его позабыть о курьезном инциденте. Следуя тому же принципу, Марченко изо всех сил ударил по струнам и во все горло заорал самую «бешеную» песню, которую он только знал.

Но, как ни странно, больше всего помогли сами генералы. Подождав из приличия внизу несколько минут, товарищ министра начал терять терпение и послал наверх губернского старосту со строгим наказом не возвращаться без барона.

Протиснувшись сквозь толпу, староста тронул Мумма за рукав и почтительно шепнул ему на ухо:

- Господин барон, время поджимает... Совещание...

Мумм скосился на него, затем достал из кармана часы с золотой цепочкой и бегло взглянул на них.

- Ладно, я пойду, –  словно делая одолжение, сказал он, капризно оттопырив нижнюю губу. –  Но все эти прекрасные люди пойдут со мной.

Барон обвел глазами всю соборную лестницу. Старосте ничего не оставалось делать, как согласиться. Он согласился бы на все, только бы не дождаться порицания.

- Хорошо, только... прошу вас, ведь нам сегодня уже ехать в Юзовку, –  умоляюще промолвил он, увидев, как генерал-лейтенант начинает дергать ногой.

- Друзья! –  барон повернулся к Монюшко и Шатрову с Махно. –  Я приглашаю вас в дом здешнего... м-м... бургомистра.

Те, к кому были обращены его слова, мгновенно переглянулись. Отказываться было нельзя, ведь это давало возможность Махно осуществить задумку.

«Жениха с невестой» по личному желанию Мумма посадили в автомобиль. Махновские хлопцы сели на свадебный фаэтон, и скоро вся эта кавалькада направилась к дому волостного старосты –  бывшему зданию волостной управы.

Староста, рассчитывавший на обед в узком кругу, вынужден был кормить всю эту ораву, но ни он, ни даже сам генерал-лейтенант не могли возразить ни слова –  спорить с бароном боялись, зная о том, какое влияние Мумм оказывает на гетмана Скоропадского.

Здесь Нестору, само собой, пришлось открыть лицо и нетрудно представить, как благодарно он в тот момент подумал о Алексее Васильевиче, заставившем его гладко выбриться этим утром.

Присутствие множества посторонних явно сковывало и раздражало генерал-лейтенанта сотоварищи, ведь все они приехали вовсе не для знакомства с традициями и обычаями. Несколько раз товарищ министра самолично намекал об этом барону. В конце концов Мумм поднялся с лицом оскорбленного человека и с извинениями попрощался с гостями –  махновскими солдатами.

- А вас, –  повернулся он к Ивану Сергеевичу и Махно, –  я прошу остаться. Вы не представляете, как интересно мне узнать о вашей жизни.

И, обняв их за плечи, барон направился к выходу.

- Ваше превосходительство, вы не будете участвовать в совещании? –  остолбенело спросил генерал-лейтенант.

- Меня это не привлекает, –  барон презрительно сморщился, –  но если вы не сможете обойтись без меня, я в соседнем кабинете.

Tags: Творчество
Subscribe

  • Значение референдума и выборов в Киргизии

    Комментарий ИА "Фарс" Прошедшие в Кыргызстане референдум по Конституции и местные выборы стали важным этапом новой политической реальности, начало…

  • Безнадёга

    Почти двукратное увеличение уровня бедности, паралич социальной системы, а главное, отсутствие перспектив выхода из кризиса — такова…

  • «Демократия» за колючей проволокой

    Очередные выборы в Израиле вряд ли завершат затянувшийся кризис. Перетягивание политического каната бьёт по интересам беднеющего населения и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments