Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

"Пламя". Часть 2. Глава 1 (Начало)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

Глава 1

 

Сильны, но коротки летние грозы. В эти несколько часов ненастья стихия словно готовится к осенним бурям, к частой непогоде, которая уже не за горами. Как-никак, уже и август отцветал. Дело шло к осени. Кроны деревьев, хоть и сохранили еще зелень, но листва была уже далеко не такой сочной, как когда-то, пару месяцев назад. А кое-где, среди изумрудной массы листьев, правда, еще как-то стыдливо, пробивались уже и золото, и рубин, и гранат, но от этого рощи приобрели особую прелесть.

Пронесшаяся гроза освежила жаркую землю, напоила воздух приятной прохладой. Солнце, как будто тоже умытое, засияло еще ярче, и его лучи, которые, казалось, можно было взять рукой, смело и радостно пробились сквозь листву и упали на землю., вырисовав замысловатые узоры. Все ожило  Словно приветствие ясному солнцу, по роще разлилась неумолкаемая, тысячеголосая песнь птиц – незаметных неопытному глазу, но вездесущих. Счастливые птахи! Они могут радоваться, как в первый раз, любому солнечному лучу...

Ливня как и не бывало. За лето просохшая земля жадно вобрала в себя всю влагу. И теперь только блестевшие в лучах солнца жемчужинки капель на листьях и на траве напоминали о грозе.

Роща была наполнена таким шумом – хором пернатых, что немудрено было в первую минуту не заметить посторонних звуков, вторгшихся в первозданную идиллию. Ими были человеческие голоса, в первую минуту, после простых и прекрасных звуков природы казавшиеся грубыми и режущими слух.

Однако птицы не взмывали испуганно ввысь, потому что таинственные путники говорили вполголоса и вели своих лошадей тихо, шагом.

Их семеро, но, растянувшись один за другим по узкой тропинке, они, на первый взгляд, создавали впечатление довольно-таки крупного отряда. Вид всадников достаточно необычен. За исключением ехавшего впереди, на котором военная форма, остальных и по лицам, и по одежде нельзя отличить от простых крестьян – те же смазанные дегтем селянские сапоги с деревянными набивками на каблуках, те же широкие штаны с яркими кушаками, армяки, да заломленные картузы. Но одна, немаловажная деталь сразу приковывает взгляд. Все эти мирные на вид хлеборобы вооружены до зубов.

Абсолютно у каждого за спиной винтовка, кроме того, у многих, в том числе и ехавшего впереди (судя по всему, командира небольшого отряда), на боку – шашки. Лошади трех всадников передвигают ноги с заметно большим трудом, ведь пулемет «Льюис», хоть и ручной, а весит гораздо более пуда…

Похожие отряды нередко можно было встретить на Украине в то время. Однако это были не каратели, как могло показаться на первый взгляд, и не отряд самообороны...

Большинство всадников правда негромко, но оживленно перебрасывались фразами, и
один только предводитель в золотых погонах капитана угрюмо молчал, все внимание, как
казалось, сосредоточив на наблюдении за дорогой. Веселость спутников и их время от
времени раздававшийся живой, молодой смех даже раздражал его. Он морщился, как от зубной боли, и несколько раз уже поворачивал голову, чтобы резким окриком заставить их хоть минуту помолчать, но каждый раз сдерживал себя и продолжал следить за вьющейся среди деревьев тропинкой.

Но смеху и разговорам все-таки суждено было замолкнуть, потому что командир неожиданно, не поворачивая головы к товарищам, в знак тревоги поднял вверх руку. Тут-то и стала ясна его роль в этом, пусть и небольшом, отряде. Капитану подчинялись беспрекословно, так как все, даже те, кто мгновение назад захлебывался от хохота, вмиг стихли, а следующая секунда озвучила рощу характерным треском щелкнувших затворов –шестеро взяли винтовки наизготовку. Все семеро остановили коней.

- Чай чуешь чего, Нестор? – гулким шепотом спросил ехавший сразу за предводителем настоящий богатырь – с широченными руками, квадратным лицом с небольшими усиками, которые смотрелись на всем этом фоне каким-то досадным недоразумением

- Мой конь всегда чует опасность, – нервно и отрывисто, словно ему не хватало воздуха, ответил командир и подался в седле чуть вперед, как будто желая разглядеть, что там, впереди скрывали заросли кустарника и широкие стволы граба. – Видишь, как ушами шевелит? Видишь, как мордой поводит? Точно, человеческая душа рядом.

- Да барсука он унюхал, вот и волнуется, – пожал плечами и с заметной усмешкой к тревоге спутников сказал другой всадник – на вид самый молодой.

- Молчи, Лексей, – оборвал его «богатырь», – Нестор знает, что говорит.

Невооруженным глазом было заметно, что его слова задели парня, да он и не скрывал это.

- Во всяком случае, глупо вот так топтаться на месте, – чувствуя необходимость ответить, пробурчал Алексей. – Враги – так отобьемся, нам ли бояться?

«Богатырь» хотел вновь возразить, но командир остановил его нетерпеливым движением.

- Алеша прав, – примирительно сказал он, – будем ехать вперед, но винтовок не убирайте.

Сам предводитель, которого спутники звали Нестором, быстрым до незаметности движением вынул наган и шагом первым пустил лошадь. За ним потянулись и другие всадники. Разговоров не слышалось. Теперь эти люди уже не были простоватыми крестьянами, легкими на язык. Их лица посуровели, а крепкие, натруженные на полях руки уверенно сжимали винтовки. Они превратились в настоящих воинов, мрачноватых и сосредоточенных перед возможной встречей противника.

Нарочно не замечая запрещающих жестов командира и демонстративно игнорируя его угрожающий шепот, Алексей, русый вихор которого сбился на самый его лоб, вдруг обогнал всех своих товарищей и выбился вперед, показывая безупречное владение верховой ездой.

- Стой, Марченко! – из осторожности не срываясь на крик, но достаточно грозно приказал ему командир, кусая губы и быстро закипая. – Стой, язвие тебе в душу!

Но не тут-то было. Горячая молодая кровь, презирающая осторожность, победила. Даже не оглянувшись, юноша ударил несильно шенкелями коня, и тот рысью поскакал вперед. Вскоре он скрылся из поля зрения своих спутников за ближайшим поворотом тропинки.

В отряде на эту своевольную выходку парня, желавшего хвастнуть своей молодецкой удалью, не обратили большого внимания. Похоже, привыкли... Но командир был явно не в себе. И закипавшая в нем злоба внезапно прорвалась

- Это ты, Чубенко, уговорил меня взять с нами и Марченко, – повернул он перекошенное от злобы лицо к ехавшему последним молчаливому и единственному из всех имевшему более или менее городской, интеллигентский вид всаднику в кавалерийском доломане. – Теперь, думаю, жалеешь?

- Ничуть, – сохраняя то же самое хладнокровное выражение лица, отозвался тот, смотря прямо и спокойно в глаза командира (надо сказать, остальные почему-то избегали этого делать).

«Богатырь», привыкший, судя по всему, во всем поддерживать командира и слепо подчиняться ему, насупил брови и, угрожающе глядя на Чубенко, сжал кулаки-кувалды.

Размолвка грозила перерасти в ссору, но в эту секунду обладавший более острым слухом командир, гнев которого уже и до этого порядком остыл, быстрым движением приказал отряду замолчать, что, впрочем, было излишним – шум стих сам собой, потому что каждый, даже те, кто ехал в хвосте, неожиданно услышал вполне явственные звуки, правда, довольно-таки странные.

- Смех, что ли? – посматривая на командира, несмело предположил «богатырь», и его лицо, которое до этого могло внушить страх любому, стало каким-то по-детски глуповатым.

- Смех, и хохочет этот мальчишка! – крикнул, уже не скрываясь, командир. – За мной!

Долго скакать не пришлось. Миновав русло пересохшего ручейка, заметного лишь оттого, что после грозы там, в отличие от всех остальных мест, еще стояли мутноватые лужи воды, отряд почти сразу же наткнулся на Марченко. Юноша действительно хохотал, что говорится, от всей души. Увидев подъехавших товарищей, в недоумении смотревших на него, он отер рукавом выступившие слезы.

- Це не враг, це пьяница! – объяснил Алексей, голос которого все еще бурлил от неудержимого смеха.

- А ну, покажи! – покраснев, приказал командир и легко соскочил на землю. Его примеру последовали и остальные.

- Да вот, – несколько задетый недоверием товарищей сказал Марченко и сам раздвинул ветви душистой, на славу разросшейся бузины.

По отряду пронесся шепоток. Алеша не обманул. Там, за кустом бузины, и вправду лицом вниз лежал человек. Он не двигался, и одно только еле заметное редкое колыхание его спины под приличной, но местами изодранной рубашкой, говорило о том, что он дышит и, следовательно, жив.

За исключением Алексея, все не отрывали глаз от лежащего и не видели лицо командира в тот момент. А тот, похоже, был сильно раздосадован. Ложная тревога, без сомнения, не прибавляла ему чести, даже наоборот, приняв пьяницу за врага, он мог стать посмешищем в глазах товарищей.

- А ты уверен, что он пьян? – спросил он, пронзительно глядя на Марченко. – Отсель, насколько я знаю, ни одного шинка на три версты.

Алексей после его слов сильно растерялся. Улыбка замерла на его лице, а вскоре и вовсе сошла на нет. Заметно было, что ему самому стыдно за свое безосновательное веселье. Отметивший это со свойственной ему проницательностью командир только подлил масла в огонь.

- А разве раньше ты не видел жертв карателей? – спросил он с нотками осуждения в голосе. – Тем более, мы возле Лукашева, где зверствует Мурковский.

Побледневший паренек подбежал к лежавшему и склонился над ним.

- Но... ран не бачимо, – как бы в оправдание заметил он, повернув голову к товарищам.

- Да ты переверни его, – посоветовал кто-то.

Осторожно взяв неизвестного за плечи, Марченко бережно перевернул его на спину. Крови и ран действительно не было, если не считать нескольких царапин на местами черном от копоти лице молодого мужчины, которого сразу же обступил отряд.

- Видать не бедняк, только помятый.

- Бачь, бачь – шевелится!

И действительно, незнакомец, который, можно было подумать, просто спал, чуть нахмурился и медленно приоткрыл глаза. Но это не были глаза проснувшегося человека. Мутные и отсутствовавшие, они не остановились на чем-то, а просто бездумно смотрели вверх, в небо. Молодой человек словно бы продолжал спать, только с открытыми веками.

Кто-то из обступивших догадался сбрызнуть его лицо водой из фляги. Незнакомец поморщился и вздрогнул, неожиданно увидел над собой столько удивленных, любопытных, сочувствующих лиц. Это испугало его, и он попытался приподняться... Алексей поддержал его.

- Не боись! – подмигнул «богатырь». – Мы не обидим.

- Где я? – ошеломленно осматриваясь, прошептал незнакомец.

- В Лукашевском бору... Смотри-ка, Пантелей, и впрямь, или надрался чудак до беспамятства, или каратели его по голове жахнули на славу.

Вдруг взгляд человека скользнул и тут же остановился на командире, который стоял немного в стороне и только наблюдал за происходящим. Лицо его приняло такое выражение, как будто он мучительно пытался что-то вспомнить, но пока не был в состоянии сделать это.

Командира не слишком обрадовал этот пристальный взгляд незнакомого человека. Он отвел глаза, но в ту же секунду раздался голос неизвестного:

- Кто вы? Я знаю вас, но не могу вспомнить. Ведь вы здесь главный?

Tags: Творчество
Subscribe

  • Арена империалистических интриг

    Начавшиеся в Катаре межафганские переговоры не принесли стране ни мира, ни спокойствия. Разговоры о нормализации обстановки являются лишь фоном…

  • Всепогодная экспансия Вашингтона

    Пандемия коронавируса не повлияла на повышенное внимание США к Центральной Азии. Для закрепления позиций в важном для себя регионе Вашингтон…

  • Оккупация по графику

    Израиль готовит аннексию палестинских земель, используя открытую поддержку одних и преступное безволие других держав. Эти планы встроены в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments