Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

"Пламя". Глава 22 (Окончание)

Смущение Ирины придало фельдмаршалу больше уверенности. Он все больше позволял себе двусмысленные комплименты и недвусмысленные намеки. Когда заиграли вальс, он даже пытался пуститься с девушкой в танец, но, сам убедившись, что ему это не под силу, оставил затею и с каждым разом все чаще наливал себе вино.

Неприятный в повседневной жизни, Эйхгорн стал просто отвратителен сейчас. В конце концов Каховская не выдержала. Она с самого начала намеревалась надолго не задерживаться здесь, но теперь, когда она не состоянии была без чувства омерзения глядеть на этого пьяного старика, Ирина решила уйти еще раньше.

- Мне нужно идти, встав, негромко сказала она.

Как и рассчитывала Ирина, Эйхгорн не отпустил ее просто так, сразу. Навалившись на стол, отчего на пол свалились несколько тарелок и бокалов, он крепко схватил девушку за руку.

- Когда же вы дадите мне счастье увидеть вас снова? покрывая ее поцелуями, жалостно спросил фельдмаршал.

- Не знаю, отвернувшись, чтобы не видеть его лица, торопливо, словно стыдясь, ответила Ирина. Может быть, здесь, завтра.

- Нет, нет! сморщился Эйхгорн. Только не здесь. Наедине! Согласитесь! Прошу вас, богиня!

- Ну хорошо, будто бы сдалась Каховская, но где?

Эйхгорн по-стариковски пожевал губами. В его голове, еще не полностью отуманенной спиртными парами, боролись сразу две мысли. С одной стороны, это было желание снова видеть Ирину похоть старика, одурманенного страстью, а с другой боязнь разглашения интрижки, которая определенно не прибавит ему чести.

- Давайте на Николаевской, там, где извозчики, наконец выбрал он из нескольких возможных вариантов, довольно-таки справедливо полагая, что там он никого из знакомых не встретит.

- Хорошо, сказала Ирина и, сделав вид, что она слишком торопится, поспешила к выходу. Но на прощание она подарила Эйхгорну (один бог знает, с каким трудом) такую улыбку, что старый развратник только застонал.

«План удался, довольно думала Каховская, быстро шагая по тротуару Крещатика, он не будет спать всю ночь. А завтра, завтра...

Что будет завтра, Ирина почему-то не хотела думать. Раньше она много раз мысленно представляла, как в правом гневе будет свершать возмездие, но теперь, когда к исполнению задуманного путь был короток как никогда, все это представлялось Каховской как бы в тумане, как нечто далекое и неправдоподобное. За часы, проведенные рядом с фельдмаршалом ее будущей жертвой ее ненависть к нему еще более увеличилась: к ненависти за страдающий народ и поруганную землю прибавилась и ненависть личная, однако, может быть, впервые сейчас мысль об убийстве показалась ей неприятной, так что она, как могла, гнала ее от себя.

 

* * *

- Ну как? почему-то шепотом спросил Борис, когда она вошла в прихожую, но тут же объяснил. Мама дома.

Ирина в страшном утомлении оперлась спиной о стену и прикрыла глаза отяжелевшими веками. Этот ужин с Эйхгорном так вымотал ее и физически, и, главное, эмоционально, что она не знала, где найдет силы все пересказать Донскому.

В это время из кухни, привлеченная звуками, с полотенцем в руках появилась Анна Георгиевна. Приветливо поздоровавшись с Ириной, она все же, как заметила девушка, как-то не просто внимательно чуть задержала на ней взгляд.

- Боря сказал, что ты проведывала знакомую, проговорила она с прежней сердечной улыбкой, отчего Каховская подумала, что ей просто показалось; ведь после подобного дня покажется и не такое.

- Да, это так, ответила Ирина, стараясь скрыть свою страшную усталость.

- Ну ладно, вы тут оставайтесь, Анна Георгиевна одновременно коснулась руками и Бориса, и Ирины, а мне надо к соседке. Я тебе не говорила, Боренька, ведь Лизетта Павловна слегла.

Анна Георгиевна словно угадала желание сына поскорее остаться наедине с Ириной. Едва щелкнула замочная собачка, как он, не дав девушке даже переодеться и просто отдышаться, за руку повел ее в комнату.

- Рассказывай! выдохнул он, не находя себе места от нетерпения. Он клюнул?

- Да. Но только знаешь, я вряд ли выдержу еще хоть одну минуту рядом с ним, тихо и очень устало сказала Каховская. Если легенды об Антихристе правда, то Эйхгорн и есть антихрист. Мне иногда вдруг кажется так.

Она в измождении провела рукой по лбу.

- Завтра в это же время он будет ждать меня на Николаевской на извозчичьей бирже, продолжала Ирина.

- Так ты готова?

Между вопросом и ответом была пауза, на которую Борис, впрочем, не обратил внимания. Когда же девушка ответила, ее слова звучали твердо: она все решила для себя в ту секунду молчания.

- Да, я не отступлюсь, проговорила она, не по-женски серьезно глядя в какую-то одну точку в стороне от нее.

Донской некоторое время смотрел на девушку, а потом неожиданно встрепенулся и, жестом попросив Ирину подождать, выбежал в прихожую и засунул руку в карман висевшего там пиджака. Затем, что-то достав, он спрятал неизвестную вещь за спиной и вернулся к Каховской.

- Что это ты прячешь? удивилась Ирина.

- Вот, гордо промолвил Борис и положил на стол перед девушкой новенький, щедро смазанный маслом маузер. Ты не раз говорила, что не доверяешь своему браунингу. Этот же не подведет.

- Но откуда он у тебя? внимательно рассматривая пистолет, но, не решаясь прикоснуться к нему, спросила Ирина.

- Один товарищ из «Боротьбы» одолжил. И вот еще, Борис порылся в карманах и извлек две необычного вида бумажки со штемпелями. Это билеты на утренний поезд до Белгорода.

- Ты ничего мне об этом не говорил.

- Я все продумал. Старик наверняка потащит тебя в номера. Он богат и, я не сомневаюсь, закажет отдельные апартаменты, так что выстрела никто не услышит. Ты же покинешь гостиницу и вернешься сюда, а утром мы вместе поедем на вокзал Киев-1 пассажирский и оттуда...

- Но билеты ведь только до Белгорода...

- Пустяки! Главное добраться до России, а уж там дело техники пересесть на московский поезд.

Глаза Ирины зажглись радостным блеском.

- Неужели в Москву? не удержавшись, по-детски взволнованно воскликнула она.

- А почему бы и нет? Определенно, после июльских событий с выступлениями левых эсеров страсти уже улеглись. К тому же в Москве много моих друзей. Так что не пропадем.


Уверенные слова Бориса, убедившие Ирину, что это не нечто эфемерно неосуществимое, а вполне выполнимая задача, вывели ее из того состояния некой подавленности, в котором она находилась весь сегодняшний день. И главной причиной была возможность покинуть этот, с некоторых пор ставший ей ненавистным город, пропитанный духом разврата и разложения.

Теперь и сама мысль об убийстве Эйхгорна не стала для Каховской какой-то ужасной, отвратительной. Она окончательно уверилась в своих силах.

Между тем Донской, считавший себя настоящим знатоком подпольно-террористической деятельности, давал Ирине очень, как он сам был уверен, важные советы:

- Главное не теряй самообладания. Целься хорошо, чтобы все кончить с одного выстрела. Уходя, не забудь пистолет как назло, он именной и прикрой тело сатрапа каким-нибудь там одеялом, чтобы убийство обнаружили как можно позже.

Борис мог бы не объяснять всего этого Ирине несмотря на возраст, она уже была закалена. Поэтому и поучения друга девушка слушала в пол уха. Ее вдруг заняла никогда ранее не приходившая ей на ум мысль. «Он говорит про убийство, отмечала она, страшную в сущности вещь и между тем я спокойно слушаю, ничто во мне не восстает против этого. Неужели я перестала быть человеком, неужели я потеряла сердце?

Но внезапно ее раздумья были нарушены. Причиной тому не было то, что Борис заговорил вдруг слишком громко. Наоборот, резко наступившая тишина, прерванная на полуслове речь Донского вынудили Ирину очнуться.

Заметно побледневший, Борис смотрел на дверь. Туда перевела свой взгляд и Ирина. Увиденное заставило ее сердце болезненно сжаться: опираясь рукой о косяк, в дверях комнаты стояла Анна Георгиевна. На ее лице была мука. Она наверняка все слышала и видела.

Смутившийся Донской зачем-то сделал то, что уже было поздно и не нужно убрал со стола маузер.

Постояв еще немного, Анна Георгиевна порывисто отвернулась и ушла на кухню.

Ирина с упреком взглянула на Бориса ведь он мог или совсем не говорить, или говорить негромко, вполголоса, чтобы мать, рано вернувшаяся, случайно ничего не услышала. Донской и сам все понимал. Удрученно опустив глаза, он ногтем ковырял какое-то пятнышко на столе.

«Ах, как все это нехорошо, нахмурясь, думала Каховская,  и, что печальнее всего, как все неожиданно для этой доброй, ранимой женщины!»

Беспокоясь об Анне Георгиевне и надеясь попытаться хоть что-нибудь ей объяснить, Ирина встала и пошла к кухне. Но зайти туда она так и не решилась, потому что отчетливо услышала доносившиеся оттуда звуки рыданий. С тяжелым сердцем девушка вернулась в комнату, к Борису. Донской заговорил первым.

- Все равно она когда-то должна была обо всем узнать, сказал он, но слова его прозвучали неубедительно он и себя-то не мог ими успокоить.

- Вот и первое горе, вдруг произнесла Ирина; то не был ответ на слова Бориса, и проговорила эту фразу, как воплощенную в звук мысль, она больше обращаясь к самой себе.

Но она не отступила, так как давно уже все решила. А решила Каховская, что исполнит то, мыслями о чем жила все последнее время. Так было надо. Ирина верила: это ее судьба, а от судьбы не спрячешься. Впрочем... Но об этом уже позже.


Tags: Творчество
Subscribe

  • Поклонники фашистов хотят власти

    Пожелания скорейшей смерти ветеранам Великой Отечественной войны, призывы прекратить изучение русского языка и резать «ватников». Это…

  • Грязная кухня исторических спекуляций

    Признать голод 1930-х годов геноцидом казахов и провести «декоммунизацию» на государственном уровне призывают депутаты парламента…

  • Реформы в стиле Пиночета

    Уже в июне в Киргизии, по признанию правительства, могут возникнуть проблемы с выплатой пенсий и зарплат. Вызванные пандемией трудности власть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments