Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

Categories:
  • Music:

Антисоветская мифология. Часть первая. Советская власть и церковь

Пару месяцев назад с тов. Яковлевым мы выпустили сборник советских песен, посвященный 90-летию Великого Октября. На очереди - еще несколько подобных изданий. В том числе сборник "Антисоветская мифология". Название говорит само по себе. К сожалению, из-за финансовых причин издать его пока не удается. Но ряд отрывков я помещаю здесь. Сегодня - о конфликте Советской власти с церковью.

Советская власть и церковь

 

Одной из важных «кампаний» Гражданской войны в России был конфликт Советской власти с Церковью. Этот конфликт вплоть до стабилизации государства в середине 20-х годов носил исключительно острый, сложный и тяжелый характер. Он отразил богоборческий (то есть подспудно религиозный) пафос большевизма – и в то же время глубокий, до времени скрытый конфликт между двумя течениями в самом большевизме. Любое идеократическое государство, возникающее революционным путем, неминуемо вступает в конфликт с церковью, которая была важнейшей частью старой государственности. Сосуществование на равных двух «носителей истины» - двух структур, претендующих на статус высшего арбитра в вопросах общей этики, невозможно.

Советское государство оказалось в таком же положении. Мирное разделение «сфер влияния» с Церковью могло быть сделано лишь в стабильный период, гораздо позже. Коммунистическое учение того времени в России было в огромной степени верой, особой религией, во имя которой большевики и повели борьбу с «неправильной» верой. М.М. Пришвин записал в своем дневнике 7 января 1919 г.: «Социализм революционный есть момент жизни религиозной народной души: он есть прежде всего бунт масс против обмана церкви, действует на словах во имя земного, материального изнутри, бессознательно во имя нового бога, которого не смеет назвать и не хочет, чтобы не смешать его имя с именем старого Бога».

Формы конфликта с Церковью (как и ряда других конфликтов) были обострены из-за того, что общая в первые месяцы уверенность в недолговечности режима большевиков толкнула Церковь на открытое выступление против Советской власти. 15 декабря 1917 г. Собор принял документ «О правовом положении Православной российской церкви», который явно шел вразрез с принципами советской власти. Например, Православная церковь объявлялась первенствующей в государстве, главой государства и министром просвещения могли быть только лица православной веры, преподавание Закона Божьего в государственных школах для детей православных родителей обязательно и т.д.

19 января 1918 г. патриарх Тихон предал советскую власть анафеме, и большая часть духовенства стала сотрудничать с белыми. На это ответили «Декретом об отделении церкви от государства», целесообразность которого до этого вызывала сомнения в партии (хотя тезисы декрета были опубликованы ранее). Часть клира, включая некоторых иерархов, попала под репрессии, особенно во время «красного террора». По архивным данным, в 1918 г. было расстреляно 827 священнослужителей (в 1919 г. - 19).

После окончания гражданской войны была начата организованная кампания против Церкви (в частности, ликвидация по всей стране мощей православных святых и закрытие монастырей). Главный удар был приурочен к страшному голоду в Поволжье 1921 г. в виде кампании по изъятию церковных ценностей для помощи голодающим. 28 февраля 1922 г. патриарх Тихон выпустил послание, в котором призвал верующих к защите церковного достояния. Акция по изъятию ценностей проходила трудно, с кровавыми столкновениями (их зафиксировано 1414). Возник неявный раскол и в среде большевиков, включая руководство. Часть коммунистов вышла из партии и даже активно участвовала на стороне верующих. Довольно упорное сопротивление оказывал председатель ВЦИК М.И.Калинин, осторожную позицию занимал В.М.Молотов.

Антицерковная кампания 1922-23 гг. была именно целенаправленной «военной» операцией, а не выражением каких-то прирожденных нутряных установок. Пока эта операция не началась, в обыденных ситуациях установки были вполне терпимыми. Например, 21 января в Петрограде прихожане написали прошение в Наркомат юстиции с просьбой отменить ликвидацию их церкви и ее превращение в клуб. На чистой половине прошения Ленин 27 января написал резолюцию: «Т.Красиков! Эту просьбу передал мне А.М.Горький. Удобно ли, даже при особых условиях, превращать церковь в клуб? Есть ли налицо какие-либо особые условия? Не лучше ли отменить и вернуть церковь? Разберитесь, пожалуйста, и разузнайте повнимательнее, а мне пришлите краткое сообщение об итоге. 27/1. 1921. Ленин».

В ходе этой кампании патриарх Тихон многократно и безуспешно пытался найти компромисс с властью. Так, он осудил резолюции собранного духовенством в эмиграции Карловацкого Собора, который обратился к Генуэзской конференции с призывом объявить крестовый поход против Советского государства. Однако 6 мая 1922 г. он был заключен под домашний арест в Донском монастыре. Имеющиеся в архивах протоколы допросов и записи бесед, в том числе сделанные собственноручно патриархом говорят именно о драматическом переосмыслении важного периода в жизни страны и Церкви. Именно о драматическом переосмыслении, а не о банальной смене политической позиции или даже простом компромиссе.

В итоге Патриарх Тихон написал 16 июня 1923 г. «покаянное» заявление: «Я отныне Советской Власти не враг». 27 июня он был освобожден из-под стражи. Судебное дело против него было закрыто, выехать за границу он не захотел. 28 июня патриарх Тихон издал первое после освобождения послание, в котором говорилось: «Я решительно осуждаю всякое посягательство на Советскую власть, откуда бы оно ни исходило... Я понял всю неправду и клевету, которой подвергается Советская власть со стороны ее соотечественных и иностранных врагов». 1 июля 1923 г. после богослужения в Донском монастыре патриарх произнес проповедь, в которой решительно осудил всякую борьбу против Советской власти и призвал церковь стать вне политики.

По мере достижения, шаг за шагом, соглашений с патриархом, менялась и позиция государства. Пленум ЦК РКП(б) 4 июля постановил: «Считая, что в некоторых организациях антирелигиозная пропаганда приняла нежелательный характер (массовое закрытие церквей и т.п., агитация за празднование понедельника и т.д.) - поручить Политбюро срочно разослать организациям соответствующий циркуляр». Такой секретный циркуляр Политбюро, допускающий даже возвращение ранее закрытых храмов по ходатайствам приходов, был разослан. Н.А.Кривова, автор написанной по архивным источникам, но антисоветской книги «Власть и Церковь в 1922-1925 гг.» (М., 1997), представляет это действие как тактический ход Сталина в борьбе против Троцкого. Но это называется, по выражению Салтыкова-Щедрина, «читать в сердцах». Патриарх, идя на примирение с властью, конечно, прежде всего стремился вывести Церковь из-под удара, однако признание ошибочности решения Церкви принять активное участие в политической борьбе имело принципиальный характер. Косвенно это признание подтверждено Архиерейским собором Русской Православной Церкви в 2000 г., который принял Основы социальной концепции РПЦ. В ней говорится: «Апостолы учили христиан повиноваться властям независимо от их отношения к Церкви… Церковь не только предписывает своим чадам повиноваться государственной власти, независимо от убеждений и вероисповедания ее носителей, но и молиться за нее …».

Из документов 1922-1923 гг. видно, что патриарх Тихон понял, что Советская власть принята народом, и потому противостояние с нею в перспективе поведет к истощению и утрате связей Церкви с массой верующих. И он принял единственно верное решение - признать ошибочность политизации церкви в момент социально-политического катаклизма. Антисоветская публицистика инфантильно представляет заявление патриарха Тихона следствием давления на него следователя ОГПУ (!), не понимая, какое место занимает в Церкви Патриарх и, видимо, ничего не зная о личности Тихона.

История послеоктябрьского конфликта между Советской властью и Церковью обросла легендами, и пока что заинтересованности новых идеологов в ее непредвзятом изложении не видно. Даже сведущие люди находятся в плену упрощенных штампов, которые нагнетаются СМИ. Вот, например, очень полезное издание – «Русско-славянский календарь на 2001 г.», вышел под грифом Института славяноведения РАН и Международной славянской Академии. Открываю случайно на статье «Патриарх Тихон и славяне» и читаю: «... 5 ноября 1917 г. провозглашен патриархом. Началось его противостояние с большевиками. Умер в заточении, в Донском монастыре». Что это? Откуда? Неужели трудно свериться с документами? В книге Н.А.Кривовой сказано, что в январе 1925 г. патриарх Тихон тяжело заболел, и его поместили в частную клинику Бакуниных на Остоженке. Как следует из донесения ОГПУ, «7 апреля 1925 г. в 23 часа 45 минут умер в больнице Бакуниных на Остоженке 19 патриарх Тихон в присутствии постоянно лечивших его врачей Е.Н.Бакуниной и Н.С.Щелкана и послушника Тихона Пашкевича. Смерть произошла от очередного приступа грудной жабы».

Последним актом патриарха Тихона стало воззвание, известное как «предсмертное завещание», оставленное им в день смерти 7 апреля 1925 г. ближайшему помощнику митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому) В нем Тихон обратился ко всем архипастырям, пастырям и мирянам «без боязни погрешить против Святой веры, подчиняться Советской власти не за страх, а за совесть».

После 1923 г. начался новый, сравнительно спокойный этап взаимоотношений государства и Церкви, который прерывался вспышками антицерковных кампаний. Но нам надо извлекать из истории уроки. Чтобы верно оценить и мотивы, и условия проведения антицерковной кампании, надо учесть, что к 1917-1918 гг. авторитет Церкви сильно упал из-за ее слишком тесной связи с дискредитированным царским строем. Государство на излете монархии подмяло под себя Церковь, а когда само государство вошло в конфликт с крестьянством, подавляющим большинством населения, оно втянуло в этот конфликт и духовенство.

В 1901 г. возник весьма острый конфликт власти с интеллигенцией в связи с отлучением от церкви Льва Толстого, одного из виднейших духовных наставников той эпохи. В этом деле Синод поступил как чисто политическое учреждение, нарушив даже общие церковные правила, согласно которым отлучению должно предшествовать «длительное и терпеливое увещевание» лично в Синоде, а само отлучение должно проходить по установленной процедуре в одном из соборов. В результате Толстому был направлен целый поток писем и телеграмм с выражением поддержки. На письме от киевских студентов стояло 1080 подписей. По тем временам очень много. А когда Толстой в 1908 г. написал статью «Не могу молчать» - о казни через повешение 20 крестьян, именно церковь взяла на себя неприятную обязанность выступить с бранью. Иоанн Кронштадтский даже выступил с совсем уж ненужным посланием: «Господи, возьми с земли хульника твоего, злейшего и нераскаянного Льва Толстого». Зачем? Ведь смысл статьи был именно христианский, и в поддержку ее выступили такие люди, как А.Блок и И.Репин.

Сама Церковь остро переживала это положение, многие архиереи видели в нем истоки будущего кризиса и требовали реформ, направленных на освобождение церкви от государственной зависимости. В конце 1904 г. митрополит Петербургский Антоний (Вадковский) подал царю записку, в которой объяснял, почему церковь должна быть освобождена от несения «прямой государственной или политической миссии». Начиная с 1906 г. из епархий в Синод стал поступать поток донесений о массовом отходе рабочего люда от церкви. В 1906 г. один из сельских сходов направил в Государственную Думу свое решение закрыть местную церковь, так как «если бы был Бог, то он не допустил бы таких страданий, таких несправедливостей». В начале века обозначился и явный отход от официальной церкви интеллигенции. Но главное, в начале 1918 г., в момент массовых упований на мирное развитие революционного процесса, Церковь не встала над назревающим братоубийственным конфликтом как миротворческая сила, а заняла радикальную позицию на одной стороне, причем именно на той, которая не была поддержана народом.

Главный конфликт заключается не в столкновении большевиков с той организацией (церковью), в которой оформлялись конкретные конфессии. Хотя это было, конечно, драматическое столкновение. Но несравненно более глубокой является борьба внерелигиозного мироощущения с любым религиозным чувством. Такой борьбы большевики не вели никогда, а вот рыночное общество ведет ее с самого своего возникновения.

Дело даже не в том, что действия большевиков в 20-30-е годы были частью гражданской войны, в которой, на беду России, церковь в целом не стала арбитром, а активно выступила на стороне одной, к тому же побежденной стороны (а до этого она была активной частью царизма, который деградировал и потерял авторитет). Это важно, но это не главное. Главное, что сама русская революция была глубоко религиозным движением (хотя и антицерковным). Большевизм был неоднороден, и можно было бы свалить его зверства на антиправославную западническую ветвь. Это было вполне законно, но не надо и такого упрощения. И почвенные большевики, патриоты и державники, долго были антицерковниками, вплоть до национального примирения в Отечественной войне с Германией.

Великий английский экономист Дж.Кейнс, работавший в 20-е годы в России, писал: «Ленинизм - странная комбинация двух вещей, которые европейцы на протяжении нескольких столетий помещают в разных уголках своей души, - религии и бизнеса». Я бы сказал, что этот почвенный большевизм был ересью православия, им двигала именно православная любовь к ближнему - но избыточная, страстная. Большевики разрушали церкви как капища «неправильной» религии, они замещали их другими церквями и другими иконами. Это было страстное столкновение двух религиозных представлений о правде. Такие разломы пережили в молодости все нации, в Европе раньше, чем у нас (и несравненно тяжелее - в Германии при этом было уничтожено 2/3 населения). Когда страсть вошла в берега, конфликт большевиков с церковью утих.

И вот первый вывод о прошлом. Русские коммунисты не подавляли религиозного чувства, не посягали на него, они сами были его носителями. Советский человек был (и в большинстве своем остался) глубоко религиозным. Как же это понять? Как же наш атеизм? И русские философы, и западные теологи объясняют, что основой религиозного чувства является особая способность человека чувствовать, воспринимать сокровенный, священный смысл событий, действий, отношений. Это главное, а не вера в какого-то конкретного бога. Такой человек ощущает священный смысл хлеба и земли, тайный смысл рождения, болезни, смерти. Для него может иметь священный смысл Родина, Армия, даже завод, построенный жертвами отцов. Такой человек чувствует долг перед мертвыми и слушает их совет при решении земных дел. Говорят, что у тех, кто обладает такой способностью, есть «естественный религиозный орган». У советских людей, включая атеистов, этот орган был очень развит - и даже хорошо изучен нашими противниками. Они его и использовали, и разрушали все последние пятнадцать лет.

Государство, созданное «коммунистами и беспартийными», было также проникнуто религиозным чувством - в этом была и его сила, и его слабость. Н.Бердяев, отрицавший социализм, признавал: «Социалисти­ческое государство не есть секулярное государство, это - сакральное государство… Социализм исповедует мессианскую веру». Итак, большевики не разрушили, а даже укрепили главную основу религии - саму способность одухотворять мир священным смыслом. Потому они и увлекли народ, и даже индустриализация была в России типичным религиозным подвижничеством, вроде немыслимого по страсти и творчеству строительства соборов в средневековой Европе. Борьба большевиков с церковью была столкновением сходных сил, которое при общем примирении лишилось смысла, так что в самом коммунизме эта борьба не может возникнуть вновь.

А что же мы видим у противника коммунизма - рыночного общества? Видим именно последовательное уничтожение в человеке «естественного религиозного органа», удушение самой способности к религиозному чувству, покушение на духовную кастрацию вовлеченного в рыночные отношения человека. И, симметрично большевикам, взрывавшим здания церквей, «рыночники» могут строить и ремонтировать церкви - и в то же время быть душителями религии. Но еще Серафим Саровский предупреждал: «Церкви будут стоять, сиять, а молиться в них будет нельзя».

Надо вдуматься в мысль, которую в разных формах высказывали многие мыслители Запада, современники русской революции: Запад безрелигиозен, Советская Россия – глубокого религиозна. Обратимся к истокам рыночной цивилизации. Само понятие цивилизации, введенное французскими просветителями XVIII в., означало секуляризованную и рационализованную форму общежития - то есть внерелигиозную и основанную на разумном расчете. Нецивилизованной формой признавались средневековый образ жизни и образ жизни неевропейских народов. Разрыв общинных связей - появление индивидуума вместо личности - было возможно именно вследствие отказа от Евангелия, от идеи коллективного спасения души. Капитализм возник как общество глубоко антихристианское, несмотря на его внешнюю набожность. Этот скрытый антихристианизм незаметно привел к утрате всякого религиозного чувства. Макс Вебер поясняет, почему так случилось: «Капиталистическое хозяйство не нуждается более в санк­ции того или иного религиозного учения и видит в любом вли­янии церкви на хозяйственную жизнь такую же помеху, как регламентирование эко­но­мики со стороны государства. Мировоззрение теперь оп­ре­деляется интересами торговой или социальной политики. Тот, кто не при­способился к условиям, от которых зависит успех в ка­пита­лис­тическом обществе, терпит крушение или не продви­га­ется по соци­альной лестнице. Капитализм, одержав победу, отбрасывает ненужную ему больше опору».

Чем же мешала религия зрелому капитализму? Цеp­ковь утверждала существование общей для всех совести, пpонизывающей все сфеpы общества. Гражданское общество устранило эту совесть, создав свою этику для каждой сфеpы. Тем самым исключалось общее для всех понятие гpеха. И се­годня любая попытка поставить вопpос об объединяющей общество этике pассматpивается неолибеpалами как «доpога к pабству» (выражение духовного отца гайдаров, фон Хайека). Вот слова «демократа» Н.Шмелева: «Мы обязаны внедpить во все сфеpы общественной жизни понимание того, что все, что экономически неэффективно - безнpавственно, и наобоpот, что эффективно - то нpавственно». Это - полный разрыв с православной, а затем советской этикой Рос­сии: «Лишь то, что нравственно – эффективно».

Удар по религиозному чувству нанесла и я культурная мутация Запада - рационализация мышления. Антрополог К.Лоренц указывал на тяжелые последствия принятия Западом этой «установки, совеpшенно законной в научном исследовании - не веpить ничему, что не может быть доказано». Ведь жизнь сложнее объекта науки, и подход к ней исключительно с меркой рационального расчета уродует человека. Жизнь теряет свою качественную сторону, те ценности, которые не поддаются измерению. Ценности заменяются их измеримым суррогатом - ценой (как сказал философ, Запад – «цивилизация, которая знает цену всего и не знает ценности ничего»). Для нас здесь важно подчеркнуть, что полностью рациональное мышление, свободное от ценностей, которые передаются традицией и не могут быть «научно доказаны», как раз и означает изживание религии. Но главное, конечно, это «тихое» размывание христианства с помощью школы и идеологии, которая накачивается в сознание те­ле­видением. Этот процесс целенаправленно ведется в несоветской России, давно начат в католических странах Европы. Читал я раз лекцию в школе в маленьком испанском городке, школа - на всю округу. После лекции свободные дебаты. Выступил учитель, говорит об обмене учениками с Данией, и что испанские ребята видят, что живут теперь не хуже, чем в Европе. Я спрашиваю: а что значит «жить не хуже» или «жить лучше»? Учитель отвечает: «критерий такой - есть ли в доме видео; а вы как думаете?» А я говорю: «Ребята, видео вещь приятная, но важнее - есть ли дома дедушка, или ты его отвез в приют для престарелых». Как захлопали в ла­доши, запрыгали - будто камень у них с души свалился. Оказывается, пока что они еще живут лучше, чем в Европе!

В чем же дело? В чем «изживание» христианства западными ме­тодами? Не в расстреле священников и не в крушении церквей. Это - гонения, совсем иное дело. А изживание может идти рука об руку с восстановлением здания Храма, оно - агрессия в душу че­ло­века, часто агрессия приятная, с наркотиком. Главное в этой агрессии - превращение соборной личности в индивидуума. В этом и была суть той мутации европейской культуры, которая привела к рыночной экономике, к появлению «свободного индивида» - пред­при­ни­мателя. Для меня человеческий смысл христианства - в идее братства людей, в идее коллективного спасения души. Переход к рынку как основе человеческих связей - выхолащивание этого смысла.

Что несет сегодня западному христианству волна неолиберализма с его фанатичным монетаризмом и идолами свободы и индивидуализма? Возможно, последний удар по религиозному чувств. Вот три сообщения из одного номера газеты, за 24 сентября 1995 г.

В Голландии священник К. ван Флит в Вердене обвенчал двух лесбиянок церковным браком, надел им кольца, благословил их семью и призвал прихожан кончать с предрассудками и жить свободно. Это ли не удар по религии? Но это - мелочь по сравнению с другим событием: «Англиканская церковь с радостью восприняла новое издание Библии, которое совмещает священные тексты с советами и пожеланиями в области сексуальных отношений». Дальше дается изложение этой «новой интернациональной версии» Библии. Такое свинство, что даже на мой взгляд неверующего это не просто святотатство, а плевок в душу любого нормального человека.

Любой человек с религиозным чувством скажет, что фальсификация и профанация священных текстов - это и есть удушение религии. Разве замахивались на это большевики! По сравнению с этими акциями разрушение церковных зданий или физическое убийство служителей культа наносят религии ущерб несравнимо меньший. Что же мы видим сегодня в России, у доморощенных рыцарей Запада? Ту же попытку - именно они, в белых перчатках, но эффективно удушают религию, высмеивают и пачкают все священное, все наши культы и сокровенные отношения.

Верующие в СССР – личные впечатления. Когда говорят, что в СССР религиозная жизнь была загнана чуть ли в подполье, мне это странно слышать - не было такого объективного впечатления. Повторяю, что субъективное восприятие верующих - дело совсем другое. Но, по-моему, у простых верующих и такого субъективного впечатления не было. Много у меня было и родных, и знакомых из старшего поколения - верующих. И мне с детства приходилось ходить в церковь, когда кто-то умирал. У соседей старики были верующие, у них всегда горела лампада, приходил священник. Другое дело, что верующим была заказана партийная и номенклатурная карьера, хотя по административной части ограничения не были очень жесткими и смягчались - были у нас в МГУ и преподаватели верующие, и в Академии наук на высоких постах.

В июне 1996 г. сидел я в дворике больницы, пришел навестить человека. Рядом на скамейке сидела пожилая женщина, хотелось ей высказаться, она и стала мне жаловаться, незнакомому человеку. Она из подмосковного села, у них церковь не закрывали, и она всю жизнь, с детства, туда ходила. И вот, она в прошлое воскресенье туда пошла, и вдруг во время службы пришла милиция и приказала всем «очистить помещение». Священник был в курсе дела и не препятствовал. Это приехали на джипах бандиты - отпевать их убитого товарища. Женщина даже прослезилась - так ей почему-то все это было обидно. Я понимаю, обидна вся эта связка - бандиты, милиция и священник - против верующих. А мне стало жалко этого священника…

 

Из кн.: Сергей Кара-Мурза. «Советская цивилизация». –

М., 2002. – Кн.1. – С. 309-334.

Subscribe

  • «Демократия» за колючей проволокой

    Очередные выборы в Израиле вряд ли завершат затянувшийся кризис. Перетягивание политического каната бьёт по интересам беднеющего населения и…

  • Хищник остаётся хищником

    Звучащие порой утверждения, что пандемия вынудит крупный капитал пойти на уступки трудящимся, являются наивной и вредной сказкой. Наоборот, для…

  • Осыпается позолота туркменского «рая»

    Руководство Туркмении признало существование серьёзных проблем в стране. Решительные шаги по их исправлению, однако, подменяются закреплением…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments