Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

"Пламя". Глава 8 (Окончание)

Отворив дверь, Николай Мелентьевич отошел на шаг в сторону, движением руки приглашая войти гостью.

Настя была еще очень молода, на вид ей нельзя было дать больше двадцати, да и во всех ее движениях и самом выражении лица сквозила какая-то детская непринужденность, но и вместе с тем, скромность. Сейчас она выглядела очень уставшей, да это и не удивительно. Не успев даже отдышаться после долгой дороги, девушка сразу же поднялась к Николаю Мелентьевичу.

– Евдокия сказала, что вы хотите меня видеть, – проговорила Анастасия, присаживаясь на краешек пододвинутого к ней стула.

– Да, это так, – некоторое время помедлив, ответил Миргородский и пристально посмотрел на девушку.

Впрочем, поймав ответный взор Насти, он тут же отвел глаза и за все последующее время ни разу больше не посмотрел прямо ей в лицо.

– Как прошел путь от Александровска? – спросил Миргородский, но можно было понять, что этот вопрос более чем второстепенен, что задан он помещиком просто так, без особой причины, и что Николай Мелентьевич пригласил девушку вовсе не из-за этого.

– Неплохо, – коротко ответила Настя.

– Я вижу, что ты чем-то недовольна, – заметил Миргородский.

– Согласитесь, дядя, но все же неприятно, когда через каждую версту тебя останавливает патруль, за чем следует утомительная процедура опознания личности.

– Без этого не обойтись, – равнодушно пожал плечами Миргородский. – В округе еще много недобитых шаек. Но скоро восторжествует порядок. Тебя не было почти пять дней, и за это время многое изменилось. Основные ватаги партизан разгромлены. Правда, бои тут были жаркие. Хорошо, что ты переждала это время в Александровске.

– Дядя, – едва дождавшись паузы в словах помещика, серьезно сказала Настя, – почему ты не спрашиваешь об Анне Станиславовне? Я ждала, что вопрос о ней будет одним из первых.

Миргородский смешался.

– Я, может быть, к счастью, не посвящена во все тонкости этой родственной неприязни, – твердо продолжала девушка. – Пусть вы не любите ее, как двоюродную сестру, но вы должны уважать ее как мою родную тетю, которая очень много сделала для меня и Ирины.

– Тогда, может, тебе стоит переехать жить к ней, в Александровск? – язвительно поинтересовался Николай Мелентьевич.

– Вы прекрасно знаете, что это невозможно. Анна Станиславовна сама едва не умирает с голода. Я могла бы жить с ней, устроившись на какую-нибудь работу, но сейчас в Александровске ее не найти. Тетушка ни на что не жалуется, но за время, пока я жила у нее, мне стало ясно, насколько тяжело ей живется. И в этом виноваты в том числе и вы, Николай Мелентьевич, – глаза Насти загорелись огнем справедливого негодования. – Анне Станиславовне тяжело, и вы прекрасно это знаете, но отказываетесь ей помочь из-за своей гордости, которая в данном случае выглядит как бесчеловечность.

– Хватит! – раздраженно крикнул Миргородский. – Больше ни слова об этом! Ты еще не доросла до того, чтобы вникнуть во все это.

Девушка прерывисто вздохнула, но не сказала ни слова. Николай Мелентьевич тоже молчал, медленно остывая после вспышки гнева. Подойдя к столу, он до краев наполнил стакан водой из графина и залпом опорожнил его.

– Я пригласил тебя, чтобы всерьез поговорить на одну весьма важную тему, – вытирая усы платком, произнес он. – Ты знаешь, что две мои дочери, твои кузины, уже выбрали свою дальнейшую судьбу. Ольга с мужем сейчас в Ростове, а Софья выйдет замуж сразу же по возвращении из Англии. А какие планы у тебя?

– Я вас плохо понимаю, дядя, – с удивлением глядя на Миргородского, сказала Настя. – Вы спрашиваете, собираюсь ли я выходить замуж?

– Да, – хрустнул пальцами помещик, осознавая, как глупо выглядит он, заведя этот разговор. – Я думаю, что ты уже в том возрасте…

– Простите, Николай Мелентьевич, но мне кажется, это мое личное дело. Как-никак, мы живем не средневековье, а в двадцатом веке.

– Все так. Однако же моя семья заменила тебе родную, и меня, естественно, заботит этот вопрос.

– Хорошо, тогда я отвечу. Нет, в ближайшем будущем я не собираюсь замуж. Это все, что вы хотели узнать? – спросила Настя, поднимаясь со стула.

– Нет, нет, подожди, – Миргородский учтивым, но настойчивым движением усадил ее обратно. – Тогда, насколько я понимаю, у тебя нет и любимого человека?

– Нет, но я не понимаю, зачем вы спрашиваете. Уж не собираетесь вы выдать меня за кого-нибудь замуж?

Задавая вопрос шутливым тоном, Анастасия ожидала услышать от Николая Мелентьевича или отрицательный, или такой же шутливый ответ. Но вышло совсем иначе.

– В некотором роде – да, – совершенно неожиданно для девушки ответил Миргородский. – Ты согласна меня выслушать?

Настя, которая после слов дяди находилась во вполне объяснимом изумлении, может, не успела ответить, а, может, не осознала вопрос. Но Миргородский истолковал ее молчание как согласие и заговорил, торопясь побыстрее изложить все, что хотел.

– Ты знаешь, Настенька, – голосом, в котором улавливалась вкрадчивость, начал он, – в нынешнее время при выборе спутника жизни девушка должна рассчитывать не столько…м-м…на внешние качества, сколько на его состояние и положение в обществе. И она обязана стремиться к этому главным образом не для себя, а для своих будущих детей.

Настя только сейчас осознала смысл слов Николая Мелентьевича, но поражение ее было сильно настолько, что она просто не находила слов для того, чтобы остановить дядю. За нее говорили лишь ее изумленные глаза, но Миргородский, который, говоря, в возбуждении расхаживал по кабинету, не замечал их, а молчание девушки расценивал по-своему.

– Это неправда, что все видные государственные деятели уже имеют жен, – все с большим упоением продолжал помещик, чувствуя в душе гордость самим собой за свое умение так исполнять свой план, что Настя, как ему казалось, и не собирается перечить. – И примером тому может служить один наш гость по имени Павел Петрович, который, если ты помнишь, приезжал к ним прошлой осенью.

Сказав это, Миргородский сделал паузу и многозначительно посмотрел на Настю. Но надеждам его, возникшим так быстро и так недавно, суждено было разрушиться. А все дело в том, что девушка, наконец, вновь обрела дар речи. За те годы, пока Анастасия росла и воспитывалась в доме Николая Мелентьевича, он привык к ней, как к тихой, скромной, слегка грустной и мечтательной девушке, но сейчас перед ним была совсем другая Анастасия, смотря на которую, он – бесстрашный и безжалостный помещик – чувствовал робость.

– Вы предлагаете мне выйти замуж за этого самодовольного наглеца, который к тому же мне в отцы годится?! – возмущенно воскликнула Настя. – Так знайте, что даже если бы мой покойный отец, вечная ему память, предложил такое, я никогда бы его не простила!

– Но что ты знаешь о Павле Петровиче, кроме имени и отчества, которые в данном случае ничего не говорят? – не сдавался Миргородский. – Знала бы ты, какое высокое положение занимает он!

– Что из того, знала ли я?! – голос девушки становился все более гневным, а взор –пламенным. – Той недели, пока он гостил у нас, было для меня достаточно, чтобы составить о нем собственное мнение. И поверьте, если характер вашего Павла Петровича разделить на десять человек, и тогда каждый из них будет достоин глубочайшего презрения.

– Но…, – Миргородский хотел сказать что-то еще, но не смог – гнев девушки был слишком силен.

– Я полностью разочаровалась в вас, Николай Мелентьевич, – хотя теперь Настя говорила и негромко, но слова ее были полны гордости и презрения. – И скорблю я лишь об одном – что не последовала примеру моей сестры и до сих пор остаюсь под одной крышей с вами.

С этими словами девушка, с независимым достоинством подняв голову, в последний раз бросила уничтожающий взгляд на помещика и вышла из комнаты.

– Своенравная девчонка! – прошипел Миргородский, которого душила ярость. – Мы еще посмотрим, чего стоит твое высокомерие!

 

Говорят, что негодяй видит негодяя издалека. Трудно сказать, насколько эти слова применимы к Никите Мазухину, но что получасового свидания с Миргородским было достаточно для того, чтобы он почувствовал некое уважение к помещику, было неоспоримо.

«Чертовщина, – самодовольно усмехаясь, думал Мазухин, поднимаясь по лестнице в свой кабинет, – мне начинает казаться, что не все так уж и плохо в этой провинции».

Войдя в кабинет, до октября семнадцатого принадлежавший уездному комиссару Временного правительства, он сразу же заметил на столе ту самую докладную записку, о которой и говорил Миргородский. Бегло ознакомившись с ее содержанием, Мазухин откинулся на спинку удобного, обитого кожей кресла, и осмотрел место, где с этого дня ему предстояло проводить большую часть своего времени. В кабинете царил почти абсолютный порядок. Видимо, в этом была заслуга самого Николая Мелентьевича.

Как ни велика была досада Мазухина на решение Скоропадского понизить его в должности, он все же находил некоторое утешение в том, что его новая должность была ему знакома и даже любима. Дело в том, что во время германской войны Мазухин больше двух лет проработал помощником начальника контрразведки Западного фронта и разбирался в этом до мелочей. Немало людей, которых по праву можно было назвать несчастными, прошли за это время через кабинет Мазухина, названный с чьей-то успешной подачи инквизиторской конурой. Немало людей из этой комнаты прямиком отправлялись на задний двор, где приговор без промедления приводился в исполнение. А Никита за упорный и добросовестный труд  на ниве борьбы с врагами «царя, веры и отечества» неоднократно был награжден немалыми наградами. Там же его заметил и командующий армейским корпусом генерал-лейтенант Скоропадский, оказавший на судьбу Мазухина исключительно большой влияние.

Заметив лежавшую на углу стола стопку папок «Дело №», Мазухин положил перед собой одну из них и, обмакнув ручку с золотым пером в массивную чернильницу, аккуратно вывел цифру 1. Вслед за этим он нажал на кнопку звонка и в ожидании стал постукивать пл столу тупым концом ручки.

Немало прошло времени, прежде чем в дверях появился человек с заспанным лицом. Это был его новый заместитель. Сделав строгий выговор (он уже начинал вживаться в роль начальника), Мазухин сухим штабным тоном, еще не забытым им за время вольой жизни в адъютантах, приказал:

– Мне нужны сведения о человеке, спасшем бандита Махно от карательного отряда. Ищите их где хотите, опрашивайте возможных свидетелей – я не знаю! Но через три дня подробнейший отчет должен лежать вот здесь!

И Мазухин указательным пальцем ткнул в стол прямо перед собой.

Tags: Творчество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments