Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

  • Music:

Рассказ

Сидел вечерком, делать было нечего. Вот и написал...

Он стоял посреди поля. В руках его была старая спортивная сумка с кое-какой одеждой. Далеко позади гудели поезда. Там осталась крохотная, полуразрушенная станция, на которой он сошел. Сошел после долгих лет разлуки с родной землей.

Поле давно не засевалось, густо поросло бурьяном, и ему с трудом удалось отыскать тропку. Когда-то здесь пролегал оживленный проселок. Утром по нему ехали на поля комбайны. Вечером возвращались назад. А он – белобрысый босой мальчишка – радостно, с неосознаваемой еще гордостью смотрел на их новые стальные бока.

Все позади. По бывшему колхозному полю он шагал больше часа, но не встретил ни единой души. А вот и поселок… Покосившиеся срубы, частью заколоченные, частью зияющие чернотой окна. Одичавшие деревья… И – жуткая, мертвящая тишина. 

 

 

Он почувствовал, что его бьет озноб, а ноги отказываются идти дальше. Нет, он знал, куда едет. Знал, что столкнется с упадком и запустением. Но не мог и подумать, что встретит здесь смерть. А она была вокруг, во всем. Он узнавал дома, узнавал улочки. Даже старые корявые деревья – и те рождали в его мозгу воспоминания. Но среди всего этого не осталось жизни, того, что одухотворяло существование поселка прежде. Как труп, сохраняющий все видимые черты человека, не является живым существом, так и все вокруг него давно потеряло дыхание жизни.

Пересилив себя, он пошел дальше. Наконец увидал людей – нескольких сидящих на завалинках старушек. Молчаливых – то ли от дряхлости, то ли от горя. Он не подходил к ним, здороваясь издали. Боялся, сам не зная чего.

Он не был здесь больше тридцати лет. С тех самых пор, как уехал в столицу – в институт. Разгар перестройки, всеобщее помешательство… А потом жизнь завертела его в безумном колесе. Он познал славу и предательство, был на вершине власти, купался в деньгах и ездил по миру. А потом вдруг бросил все и, как от чумы, бежал от славы и богатства. Он увидел то, что запрещал себе видеть много лет. Лежащую в руинах страну, которую раздирали по кускам новые хозяева и их ненасытные прихвостни...

Центр села… Бывший клуб, на котором теперь висела надпись то ли на итальянском, то ли на испанском. Разобранные по кирпичам остатки сельского магазина… Его внимание отвлек приближающийся шум моторов. Непривычный в этой мертвой тишине. Через минуту мимо проехало три «Хаммера» с НАТОвскими звездами и дулами пулеметов. Патруль… Вооруженные до зубов, откормленные солдаты чужой армии подозрительно оглядели его, но не остановились.

Такие патрули стали привычной частью быта страны. Бывшей страны, ныне расколовшейся на десятки слабых и несамостоятельных областей. Его обдало удушливым жаром. Невероятным, ужасным казалось то, с какой легкостью миллионы людей приняли новую реальность – чужие вооруженные силы, распад страны, предательство руководства, закамуфлированное под «благие цели». А ведь многие из этих людей родились и выросли в сверхдержаве, воспитывались в гордости за родную страну. Что случилось? Куда делись даже не гордость, а элементарный закон самосохранения, чувство ответственности за судьбу страны, будущее детей и внуков?

Конечно, смирились не все. Он слышал, что неподалеку, в лесах еще сражаются последние остатки партизанских отрядов. Но они были обречены. Их убивали, на головы им сыпали бомбы и ракеты, травили газами. И кричали о них как о международных террористах – угрозе цивилизации и прогрессу.

Ноги его подкосились. В эту секунду сердце его, казалось, вместило всю громадную боль, муки миллионов людей. Страдающих от голода и болезней, обреченных на гибель. Целый народ с тысячелетней культурой был вычеркнут из истории. Ему было отказано в праве на существование. Так решили где-то далеко – в Вашингтоне и Брюсселе… А теперь планомерно воплощали решение в жизнь…

Он лежал долго, до темноты. Задыхаясь в рыданиях, в бессильной злобе царапая ногтями сухую глину. Омывая слезами, целуя землю, которую когда-то предал, к которой наконец вернулся. Он понял, что страшная вина в гибели страны крестом лежит и на нем самом.

Ночью он, скрываясь от патрулей в придорожных канавах, добрался до ближайшего городка. А там, рискуя, но не видя иного выхода, на последние деньги купил у кавказца старый, но исправный еще «Калашников» с тремя магазинами патронов.

Он вернулся…

Subscribe

  • Книга

    Друзья! В верхней записи опубликовал ссылку на книгу, работой над которой завершил недавно. Книга называется "Свобода. Величайший миф современности".…

  • Уходит в прошлое советская эпоха...

    Уходит в прошлое советская эпоха, Уходят в прошлое великие года. И тают в дымке одряхлевшие до срока Еще недавно молодые города. Уходят подвиги,…

  • Прощание с сыном. Рассказ

    За окном жалобно кричал сыч. Он прилетал уже третью ночь в одно и то же время – сразу после заката, и начинал свой однообразный монолог.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment