Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

"Пламя". Глава 6 (Окончание)

Долго стояла мертвая тишина. Похоже, стрелявшие ускакали. Еще немного подождав, Шатров уже хотел продолжить путь, как вдруг каким-то необъяснимым, шестым чувством ощутил, что сзади на него кто-то смотрит. Иван Сергеевич был не робкого десятка, да только в тот момент глубоко пожалел, что, отдав на вокзале Ирине Каховской свой браунинг, он даже не удосужился поискать хоть какой-нибудь старенький «бульдог». Не прошло и мгновения, как к неосознанному шестому чувству Шатрова прибавилось вполне осознанное – он услышал позади себя треск сучьев и чье-то учащенное тяжелое дыхание. Резко обернувшись, он оказался лицом к лицу с человеком, которого из-за темноты мог разглядеть с большим трудом. Впрочем, яркого освещения и не требовалось – необычные черты наружности незнакомца сразу бросались в глаза и запечатлевались в памяти вне зависимости от воли.

Перед Шатровым стоял человек, на целую голову ниже его самого. С первого взгляда и вовсе могло показаться, что это ребенок – столь невыразительным телосложением и непропорционально большой головой обладал незнакомец. Только черные усы и выдавали в нем взрослого человека. Собственно говоря, на все это Иван Сергеевич почти и не обратил внимания. Его поразило другое – глаза незнакомца. Никогда за свою жизнь Шатров не видел таких глаз. Необычайно острые и маленькие, они точно буравили его из-под низко расположенных густых бровей, и вызывали непроизвольное содрогание.

Огромный труд потребовался Ивану Сергеевичу, чтобы оторваться от странных глаз, да то этому способствовало следующее обстоятельство: внимание Шатрова переключил на себя блеснувший в слабом свете звезд пистолет в руках незнакомца. Только тогда он в полной мере осознал всю свою беззащитность перед этим человеком.

Заметив взгляд Шатрова, незнакомец криво ухмыльнулся и неожиданно поднес ствол пистолета прямо к своему виску. Иван Сергеевич не успел и опомниться, как, не моргнув, он нажал на курок. Раздался щелчок.

– Как видите, не оставил патрона даже для себя, – с усмешкой проговорил он, и только после этого его острый взор соскользнул с лица Шатрова, что для последнего стало неимоверным облегчением.

Все происшедшее с таким трудом укладывалось в понимании Ивана Сергеевича, встреча с неизвестным так поразила его, что лишь сейчас он нашел в себе силы худо-бедно пошевелить языком.

– Простите, – сказал Шатров, – но, может, вы объясните мне, что происходит.

Подвижные блестящие зрачки незнакомца снова впились в его глаза, будто с намерением проникнуть в самые дальние и недоступные уголки души Шатрова.

– Вы слышали выстрелы? – спросил человек.

Иван Сергеевич кивнул.

– Стреляли по мне, – уже без усмешки, серьезным голосом объяснил незнакомец. – Им нужен я – живой или мертвый.

– Но мне показалось, что…

– Что они ускакали? – оборвал Шатрова незнакомец. – Они поехали в деревню за подмогой. С минуты на минуту здесь начнется настоящая облава на меня.

– И чем могу помочь вам я?

– Вы спасете меня, – нетерпеливо и довольно-таки беззастенчиво, как показалось Ивану Сергеевичу, сказал незнакомец. – Эти люди преследуют меня из-за одной борьбы моей за счастье людей против кучки мерзавцев.

Сказав, он долго выжидательно смотрел на Шатрова. Он ждал ответа, а в душе Ивана Сергеевича в ту минуту шло ожесточенное сражение – как ответить, помогать или нет этому человеку, с которым он был знаком каких-то пять минут. И то ли незнакомец обладал неким даром внушения, то ли с таким убеждением звучали его последние слова, но вышло так, что после совсем непродолжительного раздумья Шатров решил для себя помочь этому человеку, хотя и понимал сопряженную с тем огромную, может даже, смертельную, опасность.

– Что я должен делать? – коротко спросил Иван Сергеевич.

Еще раз взглянув вокруг себя кошачьими глазами и убедившись, что опасность пока ниоткуда не грозит, человек начал говорить голосом резким и не допускающим возражений:

– Действовать нагло и идти напролом – только это сможет привести нас к успеху. У вас есть пропуск? – вдруг спросил он. – Я спрашиваю, потому что мало кто отваживается посещать здешние края без пропуска, а вы, как я вижу, приезжий, – пояснил он, прочитав удивление на лице Шатрова.

– Да, есть. Вот он, – Иван Сергеевич зачем-то достал пропуск, хотя в такой темноте не то что там написано, саму бумажку было не рассмотреть.

– С печатью? – даже не взглянув, спросил незнакомец.

– С печатью. Канцелярии генерального секретариата Рады.

– То, что нужно, – глаза незнакомца зажглись радостным блеском. – Итак, объясняю вам, что выбудете делать. Преследовавшие меня помещик Миргородский и каратели-сердюки, получив от меня отпор, ускакали за подкреплением в Новониколаевку и вот-вот будут здесь снова. У нас нет лошадей и убежать нет никакой возможности. Так что будем действовать хитростью. Возьмите мой пистолет.

– Но зачем? – удивился Шатров. – Он же не заряжен.

– Для нас – да, не заряжен, но кто об этом знает еще? Не знают и эти мерзавцы – сердюки. Берите, берите. Теперь становитесь позади меня и направьте его дуло мне в спину. Так мы и пойдем через поле. Или вы все еще не поняли мой план? – повернув голову к Ивану Сергеевичу, который в замешательстве сжимал рукоятку пистолета, с усмешкой, правда, незлобной, осведомился незнакомец.

– Признаться – нет, – развел руками Шатров.

– Все очень просто, а, как сказал известный мыслитель, простота – сестра таланта. У вас пропуск от Скоропадского, следовательно, вы в любом случае без подозрений. Мы всего лишь разыграем спектакль. Ваша роль – это какой-нибудь большой вартовый начальник, только что приехавший в этот район. Миргородский с сердюками должны поверить, что вы поймали меня и ведете на расправу. Теперь ясно?

– Ясно, – ответил Иван Сергеевич, внутренне улыбаясь предстоящему действу. Опасности он уже не ощущал, всем им овладел какой-то непередаваемый азарт.

К счастью, незнакомец успел объяснить суть дела вовремя. Не прошло и минуты, как вдали послышался стук копыт. Ночную мглу прорезали лучики света.

– Запаслись, – зло процедил незнакомец и пояснил: – Это у них фонарики – «летучая мышь». Ну, ведите меня. Пойдемте.

И первым зашагал к полю. Стук копыт становился все явственней. Слышались уже и голоса всадников.

Не теряя самообладания, Шатров шел на расстоянии двух шагов от незнакомца, крепко сжимая пистолет и стараясь идти шагом как можно более твердым. Преследователи были уже совсем рядом. Темные и неясные фигуры всадников уже обозначились во мраке. И вот луч света от фонарика скользнул по незнакомцу и тут же – по Шатрову. Одновременно с этим раздались радостные и торжествующие крики – преследователи нашли то, что искали:

– Это он! Попался, голубчик! А ну, стой!

Иван Сергеевич не успел и глазом моргнуть, как их окружили человек пять на рослых, откормленных лошадях. Непроизвольно его внимание сразу привлек один из всадников, разительно отличавшийся от остальных – нестоящий Геркулес лет шестидесяти, с огромной гривой волос, спускавшихся на плечи. Судя по скупому рассказу незнакомца, Шатров предположил, что это и есть помещик Миргородский. Так оно, скорее всего и было на самом деле, потому что все остальные относились к нему с явным почтением и готовы были выполнить любой его приказ.

Однако ликование преследователей сменилось изумлением после второго же взгляда на Шатрова и незнакомца.

– Что это значит? – крепко сжимая бока разгоряченной лошади шенкелями, крикнул Миргородский, взором подозрительным и недоверчивым с ног до головы меряя Ивана Сергеевича.

– То же самое я хочу спросить и у вас, – жестко отозвался Шатров и тут же краем глаза поймал одобрительный, едва заметный кивок незнакомца. – Это я хочу потребовать у вас отчета о беспричинной ночной пальбе и о беспокойстве мирных поселян.

– То-то есть как беспричинной?! – задыхаясь, выдавил из себя изумленный помещик. Глаза его раскрылись до дозволенных природой пределов, а ртом он жадно ловил воздух, как при тяжелом приступе.

– Потрудитесь назваться! – запальчиво крикнул молодой корнет, видимо, адъютант Миргородского, и тут же опасливо покосился на помещика, боясь выговора за вмешательство.

Но вспышки гнева не последовало – во взгляде Миргородского, которым он сверлил Шатрова, было то же требование.

– Вы ждете того, чтобы я открылся? – усмехнулся Иван Сергеевич, но в следующую же секунду лицо его посуровело и стало надменным. – Что ж, извольте. Я новый начальник александровской уездной варты. Впрочем, если вы не доверяете офицеру - участнику германской войны, то уж пропуск за подписью Скоропадского вас, надеюсь, убедит.

Называя эту первую пришедшую ему на ум должность, Шатров никак не мог предположить, какое неожиданное смятение вызовут его слова у Миргородского и сердюков. Тусклого света фонариков было достаточно, чтобы Иван Сергеевич увидел, как побледнел помещик, как выпали из его вмиг ставших непослушными рук поводья. Потрясение его было настолько велико, что он даже не взглянул на пропуск, который достал Шатров.

– Снимайте фуражки, дубье! – обернувшись, с яростью рявкнул опомнившийся Миргородский карателям – он чувствовал страшный конфуз, и ему просто необходимо было хоть на ком-то сорвать свою злость.

 Присмиревшие сердюки, испуганно глядя то на Шатрова, то на Миргородского, послушно, как один, содрали фуражки.

Осознав, что подобную прекрасную возможность было бы грех не использовать, Иван Сергеевич поспешил сыграть на потрясении врага и побыстрее со всем этим разделаться.

– Что же, судьбе было уготовано снять с меня маску инкогнито, с которой я объезжал свой уезд, – все также высокомерно говорил он. – Случай помог мне поймать опасного государственного преступника. Он заслуживает только казни, казни немедленной, и я сам приведу ее в исполнение в ближайшем овраге, и почту это за честь. Ради блага Украины я готов хоть каждый день истреблять подобных гадов. А вас, господа, я благодарю за проявленное усердие, но теперь я справлюсь сам. Для того, чтобы нажать на курок, помощников не требуется.

Заметно было, что Миргородского несколько задел его снисходительный тон и сами слова Шатрова, но виду он не подал.

– Простите, господин начальник, – произнес он голосом хотя еще заметно заискивающим, но в котором уже слышался оттенок собственного достоинства, – обязан вас предупредить, что, несмотря на отважные действия друзей-австрийцев и нашей народной милиции, в данной местности еще скрываются остатки бандитских и большевистских, что, в общем-то, одно и то же, отрядов. Так что не будет лишним, если мы составим вам компанию.

– Нет, нет, – решительно отверг предложение помещика Иван Сергеевич, – я хотел бы самолично расстрелять эту сволочь, тем более, что с подобными ему у меня личные счеты.

– Но хотя бы от одного моего человека вы, наверное, не откажетесь ради элементарной безопасности?

– Ну, разве что одного, – сдался Шатров, боковым зрением уловив едва заметный кивок незнакомца. – Вот, например, этот корнет…

Молодой корнет, почти совсем еще мальчик, при этих словах радостно встрепенулся, но тут же в нерешительности посмотрел на Миргородского.

– Корнет Васечкин, – приказал тот, – вы составите компанию господину начальнику. И помните – вы головой отвечаете за его безопасность!

Но паренек уже почти не слушал его. С чисто юношеским восхищением он глядел на подтянутую фигуру Ивана Сергеевича, в душе неимоверно гордясь, что столь высокий по чину начальник выбрал именно его для своего сопровождения. Соскочив с лошади, чтобы не быть выше гораздо более старшего по званию, и держа ее за поводья, корнет подошел к Шатрову.

– Расстрел негодяя не займет много времени! – крикнул Миргородский уже вдогонку удалявшимся Ивану Сергеевичу и корнету. – Когда управитесь, заезжайте в Новониколаевку, спросите дом Добудько, каждый скажет. Поговорим, выпьем, отдохнете!

Прокричав что-то неопределенное в ответ, Шатров, которого сейчас обуревали смешанные чувства облегчения и известного волнения, вместе со своими попутчиками исчез в ночной темноте.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment