Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

О священной сути коммунизма (отрывки из А.Проханова)

Честно говоря, назвать Александра Проханова коммунистом сложно. Да и его последние политические виражи от "Родины" к Путину мне не по душе. Но как писатель он остается одним из моих любимых авторов. Вот отрывки из его недавно вышедшей книги ""Контрас" на глиняных ногах", посвященной сандинистской революции в Никарагуа.

- Я хотел расспросить вас, Виктор, о вашей революции. – Сесар устремил на Белосельцева серьезный вопрошающий взгляд, желая угадать ответ на еще не заданный вопрос, прочитать его на лице Белосельцева, которое было достовернее любых прочитанных о Советском Союзе книг. – Что было потом, после того как вы сломили противника? После вашей «Авроры» и Гражданской войны? Что было после последней выпущенной по врагу пули?..

- Выпустив последнюю пулю, Сесар, мы начали строить не просто заводы, рыть не просто каналы, а сотворять свое мироздание. Свою рукотворную одухотворенную Вселенную, которую так и не удалось построить Господу Богу, преодолеть зло и насилие, неравенство и жестокий, заложенный в историю умысел. Это было творчество, как теперь, на удалении двух поколений, я его понимаю. Творение мира, подобно тому, как праматерь-природа сотворяла горы, океаны, малые ручейки и былинки. Экономика, политика и искусство тех первых лет укладываются для меня в этот романтический образ.

Белосельцев перечислял деяния, доставшиеся поколению победивших революционеров, выкладывая их перед Сесаром как драгоценные музейные экспонаты. Днепрогэс, Магнитка. Университеты и школы. Ликбез в кишлаках и аулах. Челюскинцы и Чкалов. Безымянный бородач из деревни, ввинчивающий лампочку в крестьянской избе. Шофер-узбек в полосатом халате, севший за руль грузовика, бегущего сквозь Каракумы.

- Революция, Сесар, продолжалась не в стрельбе и сабельной рубке, а в непрерывном, на пределе усилий, через все заблуждения, творчестве.

Белосельцев вещал, как проповедник, начитавшийся стихов Эрнесто Кардинале, наглядевшийся на мексиканские фрески Диего Ривейро и бушующие полотна Сикейроса…

- Понимаю! – Сесар кивал, глотал его слова, вдыхал их жадно, оглядываясь на бескрайнюю синеву океана, словно ждал появления на водах чудесного ковчега, о котором вещал ему Белосельцев, посланец сказочной земли, явмвшийся возвестить о близком чуде. – А потом? Что было потом?

И опять Белосельцев испытал волнение проповедника, излагавшего великое учение. Его рассказ был о Великой войне, о нашествии, о разгромленных городах, о пепелище от моря до моря, о смертельных боях за каждый бугорок, деревушку, превратившие недавнее творчество в священное всенародное действо. Учение о революции продолжилось в учение о Великой Победе, в религию одоления вселенского зла, спасения мира ценою священных жертв. От нее, от Великой Победы, разлетелись священные огни по всем другим континентам, где народам открылось учение Мировой Революции, учение Рая Земного.

Он проповедовал никарагуанцу эти сокровенные истины, замечая, как под смуглой обветренной кожей у того проступает румянец воодушевления. Был посланцем, переплывшим океан, чтобы поделиться с братом обретенными в откровениях истинами. Синий мотылек, прикрывший драгоценными крыльцами пулевую пробоину, свидетельствовал правоту его слов…

- А потом? Что после войны? – Сесар выспрашивал, желая угадать свое будущее. В чужой истории усмотреть судьбу своей страдающей родины.

И снова он старался облечь в певучие слова священных текстов и вероучений такие понятия, как «Покорение целины», «Освоение космоса», «Погружение в Мировой океан». Дать новое объяснение рождающимся научным открытиям, созданию невиданных разумных машин, бесчисленных новостроек и стартов. Созидались иные земля и небо, иной богоподобный человек, избывающий первородный грех, посягнувший на смерть, стремящийся к жизни вечной. Страна копила огромное знание, готовилась к огромному, небывалому вздоху, вынашивала в чреве чудесного младенца, который, родившись, станет Светом Мира…

- А что будет завтра, Виктор?

Он не был пророком. Он страстно желал благоденствия. Он работал по имя родины, ее счастья и правды, явившись за этим на другую сторону земли. Впереди, как угрюмые тучи, вставали и клубились угрозы, мерещились несчастья и беды. И казалось, то долголетие, что ему даровал Господь, было отпущено для того, чтобы стать свидетелем огромной катастрофы, победы вселенского зла, стирающего следы революции, выскребающего тексты учения о Рае, о Великой Победе, о воскрешении мертвых. И каждый его прожитый день, каждая крупица добытого опыта – есть подготовка для тех роковых, грядущих времен.

- Не знаю, что будет завтра, Сесар, - сказал Белосельцев. – Опять на пороге война, беда. Одолеть ее, отогнать. От твоего дома, что у Санто-Доминго. От моего, что в Москве на Тверском бульваре. Спасти города, деревья, людей, траву, оленей, Рублева, Диего Ривера – этим занимается сейчас революция здесь, в Никарагуа, и у нас, в СССР. Мы заняты общим делом, мы в одном экипаже, мы дети одной Революции.

Сесар, серьезный, взволнованный, протянул ему молча руку. Белосельцев пожал ее, испытывая благодарность, братскую нежность…

 

Subscribe

  • "Папа целует руку Рокфеллеру". Разбор фейка

    Часто бывает, что, стремясь распространить правду о преступлениях капитализма, сторонники левых взглядов ведутся на ложь и всевозможные фейки.…

  • Монгольские имена

    Ну вот почему у монголов такие красивые, но сложные имена? Президент Монголии Цахиагийн Элбегдорж с 3 по 6 апреля 2012 года совершит официальный…

  • Умер Борис Черток

    Грустная новость... Ушла советская эпоха - уходят и ее герои... Российский ученый-конструктор, соратник Сергея Королева, академик РАН, доктор…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment