Сергей Кожемякин (kojemyakin) wrote,
Сергей Кожемякин
kojemyakin

"Пламя". Глава 4 (Окончание)

 

– Что вам угодно, сударь? – спросила она недовольно.

Теперь, с расстояния двух шагов, Иван Сергеевич увидел то, что не мог разглядеть с поезда – лицо девушки. Она была очень юна, почти совсем девочка, и была похожа на слушательницу каких-нибудь, к примеру, Бестужевских, курсов. Ее лицо, по-детски милое, хранило, тем не менее, отпечаток какой-то строгости и не по годам большой сосредоточенности, а чуть заметная морщинка на лбу говорила о том, что девушке не чужды и глубокие размышления. Сейчас губы ее были сжаты, но, несмотря на то, что она старалась сохранить непроницаемость и хладнокровие, Шатров успел заметить мелькнувший в глазах незнакомки мимолетный испуг.

– Что вам угодно? – повторила девушка, и из-под шляпки на Ивана Сергеевича устремился нетерпеливый взгляд.

– Мне показалось, что вы кого-то ждете и я подумал, не смогу ли вам помочь, – прямо ответил Шатров.

– Благодарю, но я не нуждаюсь в чьей-либо помощи. Хотя…, – чуть подумав, продолжила незнакомка и еще раз испытующе посмотрела на Ивана Сергеевича, словно проверяя, можно ли ему доверять; встретив искренний и открытый взгляд Шатрова, она смело спросила: – Хотя, скажите, не происходило ли в поезде, пока вы ехали, каких-нибудь событий?

– Например?

Девушка молчала, не решаясь ответить.

– Например, арестов? – подсказал Шатров.

– Да, – тихо ответила незнакомка.

– Был арестован Максим, – сказал Иван Сергеевич и заметил, как при его словах побледнела девушка. Впрочем, не прошло и пары мгновений, как она овладела собой и эта выдержка приятно поразила Шатрова.

– Вы знали его? – спокойно спросила она.

– Да, немного. Я, как и он, был «арсенальцем».

Не таясь, девушка широко открытыми глазами посмотрела на Ивана Сергеевича, но теперь в них не было той подозрительности, как в начале, а только радостное удивление и даже какое-то доверие. Она облегченно вздохнула.

– Как я рада в такую трудную минуту встретить близкого человека, – призналась незнакомка и протянула руку Шатрову. Иван Сергеевич протянул свою, но едва их пальцы соприкоснулись, как совсем недалеко, в лесу раздался пронзительный свист и почти сразу же после него – пистолетный выстрел.

Шатров сунул руку в карман брюк, где лежал браунинг. Ладонь его ощутила холодок стали.

Услышав выстрел, охранник передернул затвор и вскинул винтовку, напряженно вглядываясь в темноту леса.

– Эй, вы! – крикнул он, заметя Шатрова и девушку. – Бегите-ка в поезд от греха подальше, а то…

Он не успел договорить. Последние его слова совпали с ослепительной вспышкой между стволами деревьев и оглушительным выстрелом. Продолжая судорожно сжимать винтовку, он без единого стона свалился под колеса стоявшего поезда. Одновременно с этим чаща огласилась дикими криками и грохотом выстрелов. Но, по всей вероятности, палили для устрашения – в воздух.

Вскрикнув и испуганно оглядываясь, девушка инстинктивно прижалась к груди Ивана Сергеевича. Одной рукой обняв ее, другой Шатров достал браунинг и взвел курок. Он был выдержан и спокоен.

Оставшиеся охранники не успели сделать в темноту наугад и нескольких выстрелов, как поезд со всех сторон был окружен разношерстной массой тех, кого одни называли возмутителями спокойствия, другие – борцами за народное счастье, но которые по существу были обычными бандитами с большой дороги, какими кишела тогда вся Украина от Карпат до Донбасса. Гражданская война и все потрясения тех лет выбросили за борт нормальной жизни очень много людей, единственным средством к существованию которых и стал бандитизм, прикрываемый иногда для приличия сомнительными лозунгами освобождения простого народа.

Несмотря на хладнокровие, с которым Шатров встретил опасность, и его в тот момент посетило неприятное сравнение всего происходящего с мрачной эпохой средневековья. В самые отдаленные уголки земного шара были проложены железные дороги, радиоволны бороздили пространство с пользой для человека, Сикорский вздымал в воздух самолеты, не осталось на земле места, где бы не ступала нога исследователя, а на Украине – части Европы, все было как и много столетий назад: незадачливых путников также поджидали в лесу разбойники, убивавшие всякого, кто мог показаться им с их точки зрения подозрительной личностью.

«Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно…» напавшая на состав шайка до боли напоминала деревенских балаганщиков, одетых в самые невероятные костюмы. Бандиты со спившимися физиономиями были наряжены в шикарные, естественно, с чужого плеча, костюмы, визитки и жилеты, на некоторых были дамские шали и женские широкополые шляпы с вычурными перьями.

Вид их поистине можно было назвать устрашающим. Повстанцы в буквальном смысле были вооружены до зубов: у каждого – шашка и минимум два пистолета, за пояс заткнуты несколько ручных гранат-лимонок, а тело перекрещено пулеметными лентами. Из голенищ сапог выглядывали рукоятки кинжалов. Многие были с винтовками и даже ручными пулеметами.

Охранников тут же разоружили и под насмешки и тычки разбойников заперли в заброшенный домик.

Из паровоза выволокли насмерть перепуганного машиниста.

– Меня расстреляют? – спросил он, еле двигая заплетающимся от ужаса языком.

– Вообще, если рассуждать здраво, – приняв умный вид, ответил ему здоровенный детина в трещавшем по швам пиджаке, бесцеремонно вытаскивая из кармана машиниста пачку папирос, – тебя, антиллигентскую собаку, надо бы пришить на месте. Да только это решит наш ватажок, мать твою перемать!

С десяток бандитов уже ворвались в поезд и очень скоро оттуда послышались грохот, звон бьющегося стекла, бабий визг и грубый хохот грабителей. Не меньший погром проходил и снаружи. Один из разбойников принялся выкручивать приглянувшиеся ему фары паровоза, другой, тупо ухмыляясь, шел вдоль вагонов и прикладом винтовки просто так, от безделья, разбивал стекла окон.

Шатрова с девушкой, стоявших у домика, сразу же окружила толпа повстанцев, но схватить их никто не решался: Иван Сергеевич направлял дуло браунинга на всякого, кто хотел сделать по направлению к ним. У него было выгодное положение. Окружение было исключено, потому что позади была стена.

– Смотри-ка, Тарас, а краля хороша! – говорил один из бандитов, которым только и оставалось, что болтать языком.

– Хороша-то, хороша, да дружок ее может и укусить.

– Дружка укокошим, дай время. Вот атаман появится!..

Довольно-таки интересная была та картина – дюжина обвешанных оружием с ног до головы головорезов трепетали перед одиноким старым браунингом, который (конечно, об этом знал только сам Шатров) из десяти нажатий на курок давал пять осечек. Но такова психология человека. Достаточно было одного прикрывшего собой ствол смельчака, кинувшегося на Ивана Сергеевича, чтобы Шатров был растерзан. Но такого человека не было…

Вопреки ожиданиям Шатрова, незнакомка встретила опасность с мужеством, которое никак нельзя было ожидать от столь хрупкого создания, с мужеством, какому позавидовал бы любой взрослый мужчина.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – с намерением ободрить ее сказал Иван Сергеевич, когда группа окружавших их разбойников возросла вдвое. Сказал – и услышал ответ, какой ожидал, наверное, меньше всего.

– О, господи, – с жаром сказала девушка, – я волнуюсь не из-за страха, а из-за того, что у меня нет пистолета!

В следующее мгновение произошло событие, отвлекшее внимание бандитов и тем самым хоть ненадолго отодвинувшее от Шатрова и девушка смертельную опасность: из поезда начали выводить тех, кто вызвал у напавших малейшее подозрение. В основном, это были евреи и интеллигенты. Остальных не трогали, если, конечно, не брать во внимание грабеж. Но в такой ситуации грабеж, без преувеличения, был мелочью. Каждого, кто оставался после подобной встречи жив и невредим, можно считать человеком во всех отношениях удачливым.

Шатров стоял лицом к поезду и поэтому мог, не забывая при этом об осторожности, поверх голов повстанцев наблюдать за происходящим. Прошла минута, и у него похолодело в душе – среди выведенных Иван Сергеевич увидел Алексея Васильевича Монюшко. Бесцеремонно подгоняемый, он, спотыкаясь, вышел из поезда и встал в один ряд с остальными, чему-то рассеянно улыбаясь и подслеповато щуря глаза, оставшиеся без пенсне.

Но еще сильнее забилось сердце Шатрова, когда в проеме выхода в несуразном высоком офицере в мундире штабс-капитана он узнал Никиту Мазухина. До слуха Ивана Сергеевича долетели слова, которые повторял Мазухин, заискивающе глядя на окружавших его повстанцев:

– Я все, что требуется, все расскажу, и не только про себя. Я ведь простой обыватель, еду в провинцию по мелким нуждам. Вы поймите…

– Не разводи тут канитель, – грубо прервал его один из бандитов. – Приедет атаман, он и разберется, кто ты есть.

Всего «подозрительных» собралось человек пятнадцать. Всех их выстроили на площадке полустанка и…все. Вероятно, разбойники не решались предпринять что-либо без своего ватажка, которого поминали уже не один раз. Видимо, атаман задерживался, потому что уже несколько раз ему навстречу в лес посылали кого-нибудь из повстанцев.

С некоторой заинтересованностью ожидал появления пресловутого атамана и сам Шатров, только больше в те напряженные минуты его волновало другое. Да, положение, в котором они находились сейчас, можно было назвать более или менее безопасным – старый браунинг, как и много раз раньше, верой и правдой по-прежнему служил своему владельцу. Но что будет потом? Ведь рано или поздно бандиты все же найдут способ, как если не взять их в плен, то, по крайней мере, просто уничтожить. Понимал это и сам Иван Сергеевич, лихорадочно перебиравший в уме пути выхода.

А разбойники тем временем начинали терять терпение. То один, то другой уже предлагали решить все одним махом:

– А чего с ними церемониться? Отойти подальше, да запустить гранатой!

– Вы это оставьте, ребята, – отвечал тот самый повстанец в узком пиджаке, который, по-видимому, временно замещал главаря; по его виду можно было понять, что он и сам не прочь разделаться с этими двумя, причинявшими столько хлопот, но был связан по рукам и ногам авторитетом ватажка. – Вот появиться атаман, он и решит, что с ними делать. Да и потом, кто знает, мабуть, у них удастся какие секреты выпытать.

«Ага, ждите!» – внутренне усмехнулся Иван Сергеевич. После слов разбойника у него немного отлегло от сердца. Хоть, может, и совсем мало, но у них было еще время, за которое, кто знает, и получится найти выход.

Но этот отрезок времени оказался куда меньшим, чем рассчитывал Шатров. Очень скоро из лесу не полустанок ворвался паренек, скакавший охлюпкой на кобыле, и срывающимся от волнения голосом прокричал:

– Едуть!

Subscribe

  • Иран выбирает сопротивление

    Продолжающиеся в Вене переговоры не отменили враждебную политику США и их союзников в отношении Ирана. Способность исламской республики…

  • Двойная бухгалтерия интервентов

    Объявленный Байденом вывод войск из Афганистана таит очевидный подвох. Терять контроль над страной и регионом Вашингтон не собирается, для чего…

  • От дипломатии до войны — один шаг

    Завершение многолетней конфронтации на Ближнем Востоке — не более чем мираж, скрывающий суровую реальность. Переговоры по иранской ядерной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments